Отрок. Внук сотника

 – Я из самострела стрелять выучилась!

Дед словно прочел Мишкины мысли:

– Как это «выучилась»? Кто позволил… Кто учил?

– Кузьма, – тут же заложила двоюродного брата Машка. – Он новые штаны порвал, боялся, что мать ругать будет. Я зашила. А он на следующий день рубаху располосовал – и опять ко мне. Я и говорю: буду тебе все дырки зашивать, сколько ни прорвешь, а ты учи стрелять. Я уже от тына в тряпку на четвертой вешке попадаю.

– Да я и тебе, и Кузьке… Нет, Анюта, ты слыхала?

– Слыхала, – мать согласно склонила голову.

 – Но мы, батюшка, еще с первым делом не решили.

– С каким таким первым?

Мать всем корпусом развернулась к Мишке и глянула так, что тот оторопел.

– Ты! – мать словно выстрелила этим словом Мишке в лицо. – Ты, когда Немой со мной грубо обошелся, кинулся меня защищать! Сейчас твой крестник так же обошелся с твоей сестрой. Почему смолчал?

Мать развернулась к деду и снова выстрелила словами:

– Оба раза по твоему приказу, Корней Агеич! Ладно там – среди своих, а здесь – на глазах у холопов!

Дед попытался что-то ответить, даже уже открыл рот, но мать, остановив его жестом, повысила голос:

– Ты о чем думаешь, старый? Одна внучка воеводы с драным задом нужники моет, вторую при всех за волосы тягают.

Сколько еще холопов придется Бурею отдать, чтобы они разницу между собой и нами усвоили?

Ты! – мать развернулась к Роське. – Мария – твоя сестра! Что бы ты сделал, если бы кто-то чужой ее обижал? Так не веди себя, как чужой!

Вид у Роськи был несчастней некуда. Похоже, что Анну-старшую он чуть ли не боготворил и сейчас был готов умереть, лишь бы не слышать обращенных к нему ТАКИХ слов.

– Ты! – Машка дернулась, как от удара, и испуганно вытаращилась на мать. – По-твоему, внучка воеводы, дочь павшего воина, может позволить себе визжать, как свинья? Молчи! Сцепи зубы и молчи! Глаза обидчику выцарапывай, руками и ногами бей, по чему ни попадя, но молча! Ты – не раба, никто к тебе пальцем прикоснуться не смеет! И думай! Все время думай и помни: ты постоянно на глазах у людей.

Дурой выглядеть не имеешь права, потому что дурой выглядит не девка Машка, а внучка воеводы, и это – укор для всей семьи. Привез Михайла щенков. Холопка любопытный нос сунет, по носу за это и получит. А воеводская внучка, если ей это нужно, просто спросит: что и зачем. И никто воеводской внучке… – мать снова слегка повысила голос, – и никто воеводской внучке не ответит: «Не твое дело», тем более при холопах. Никогда! Понятно?

– Угу… – прогундосила Машка. – Понятно.