Отрок. Внук сотника

Раньше-то что ж ты мне не показал? Если б он у тебя был, ты бы лося и близко не подпустил, завалил бы издали.

– Если б он у меня раньше был, я бы Немого грохнул!

– Я же говорила, Лавр, нельзя ребенку такое в руки давать!

– А с копьем на лося ребенку можно? Да, малец еще, но вел себя как ратник! И насчет Андрея все, я думаю, правильно понял. Так, Михайла?

– Понял я все, но если он мать хоть пальцем…

– Я его сам кончу, тебя дожидаться не стану! Но он не тронет – тоже все понял.

– Будет вам! Развоевались! – голос матери стал немного пободрее, видимо, Мишкин вид и голос ее слегка успокоили.

– Да, дядька Лавр, спасибо тебе! А как ты догадался? Я же тебе не показывал.

– А когда вещи собирали, мне твоя самоделка и попалась, долго понять не мог, а потом Демка самострел натянуть попробовал и ничего у него не получилось. Вот тут-то я и понял, что ты задумывал.

– Спасибо, дядька Лавр!

– Мишаня, сынок, поедем домой. Что ж ты у чужих людей, как сирота?

В ответ раздался властный голос пожилой женщины, тот самый, который объяснял то ли Юльке, то ли Людмиле секреты лечения.

– Не дело говоришь, Медвяна! Не чужой он мне стал. Да и не был чужим. Я с вашей старостихой Беляной Веденеевной в родстве состою – наши матери за двоюродными братьями замужем были. А она же и вам родней приходится.

– Прости, Нинея Всеславна, не знала я…

– И везти его пока рано, – продолжила Нинея, – слабый еще. Да ты, Медвяна, сама посмотри: поговорили немного, а он уже бледный – утомили парня.

Пришлось Мишке оставаться у бабки Нинеи. О том, в чьи руки он попал, Мишка начал догадываться, вспоминая о разговорах, невольно подслушанных во время кратких перерывов в беспамятстве. Правда, верилось в услышанное не очень-то, слишком уж все это напоминало бред. Но то одно событие, то другое раз за разом подтверждали правдоподобие услышанного.

Старуха несомненно была мощнейшим экстрасенсом. Дело даже не в том, что она погружала Мишку в сон лишь одним прикосновением руки к голове и ласковым приговором: «Спи, Мишаня, спи, сон – лучшее лекарство».

Старуха села рядом с постелью, посмотрела на него ласково, но, вместе с тем, очень внимательно и, выслушав Мишкино: «Да глупость сделал – из дому сбежал», негромко сказала:

– Ничего, Мишаня, ты рассказывай, рассказывай…

И – все. Мишка как будто утонул в ее глазах.