Оцифрованный. Том 3

Совратила бедненького, не интересующегося женщинами паренька. А он, видимо, теперь любит всё, что шевелится.

— Ещё и оклеветала, — покачал я головой и продолжил намыливаться. Та лишь рассмеялась и, вскочив, помогла меня намылить. Да и себя намылила.

Но, глядя на это милое личико, смотрящее на меня, не смог устоять и поцеловал. Не понимаю почему, но мне хорошо рядом с ней.

— Ой! Оё-ё-ё-й! — она оттолкнула меня и выскочила из душа. — Записать? На что записать⁈

— Я запомню, — ответил, поняв, о чём она.

— Ладно! — выкрикнула Нина и начала петь, а в моей руке появился телефон, на котором включилось виртуальное пианино.

Песня Наны была о высоких чувствах, классовом неравенстве и том, как как любовь пробивает любые преграды. А я играл музыку, наслаждаясь голосом и песней девушки. Даже тем, что она периодически, практически на ходу, меняла слова, я был в восторге.

Когда она закончила петь, выдохнула и закрыла глаза, словно прогоняя всё в голове.

— Уа-а-а-а! — разревелась Дарья и, вскочив, обняла Нину, которая, к слову, была на двенадцать сантиметров выше. — Это было так прекрасно! И я так сильно хочу, чтобы вы оба были счастливы!

— Д-д-д-дура! О чём ты гов-в-в-в-воришь! — засмущалась Нина и, схватив полотенце, выбежала из ванной комнаты.

— А? Я что-то не так поняла? — Дарья посмотрела на меня, а я пожал плечами.

К сожалению, я установил лишь Физический анализатор «Номис», а для лучшего понимания человеческого поведения нужен ещё и Эмоциональный анализатор.

Номис помогает ускорить сканирование Одарённых, а также помогает фиксировать реакции организма на воздействия. К примеру, «как сделать, чтобы было приятно».

Да, я «считерил» и теперь знаю, когда партнёрше приятно, а когда нет. Поэтому могу подстроиться и дать лучший секс в жизни. Но также могу оказать медицинскую помощь в случае ранения. Могу привести много примеров пользы модуля. Но не буду… Я уже обтёрся и покинул душевую.

Далее меня ждала работа.

— Я буду жаловаться Царю! Вы не имеете права! — кричал смазливый парень двадцати с лишним лет, которого Николай и Андрей выносили из кабинета. Оба гвардейца были в тяжёлых бронекостюмах, которые я когда-то захватил.

Аристократ же дёргал ногами, кричал и выглядел жалко.

— Граф Лодочкин отныне лишён титула, — показал я бумагу.