– Я поняла, – усмехнулась Жанна. – Почему я не родила ему? Золотарёв не хотел иметь детей. Первый раз он отвез меня на аборт тогда, в мои семнадцать лет. Аборт был неудачный, и врачи сказали, что вряд ли я еще когда-нибудь забеременею. Но Золотарёв распорядился, чтобы я все равно предохранялась. Второй раз это произошло, когда мне исполнилось двадцать восемь. И снова он сам лично отвез меня на аборт.
– Жесть, – не сдержала Алиса эмоций и покачала сочувствующе головой. – А вы могли сбежать от него как-то? Ведь двадцать четыре года…"
"– Наверное, особенно тогда, когда стала серьезно заниматься профессией и подолгу находилась в Италии.
Могла обратиться в итальянскую полицию, попросить защиты, объяснить. Но… – подавила очередной вздох Жанна, – у папы обнаружили тяжелое заболевание. Он очень стремительно угасал. Тогда я первый раз обратилась к Золотарёву с просьбой: умоляла меня отпустить, чтобы хотя бы попрощаться с отцом. Он не отпустил. Но на следующий же день папу транспортировали в Германию, где в одной из известных частных клиник ему сделали операцию и спасли жизнь.
Он пролежал там месяц, в отдельной палате. И все это устроил и оплатил Голд. И была еще Наташа. Золотарёв дал мне слово, что, если я забуду навсегда о побеге и какой-либо подставе его, Наташка никогда не пострадает, мало того, он обеспечит ей нормальную жизнь и учебу в любом вузе, какой бы она ни выбрала. Я посчитала, что это достойный обмен. И согласилась.
– Он сдержал слово? – с явным сомнением спросила Алиса.
– Если что и было в Золотарёве достойного, так это его умение держать слово: когда он что-то обещал, можно не сомневаться: выполнит это обязательно. Даже если Голд сказал, что вырвет тебе руку, он ее вырвет, в самом прямом смысле. Сам. После этого договора он больше не утруждал себя слежкой за мной, и наши отношения, как бы сказать… наладились? Жизнь, что ли, изменилась. Он переоформил квартиру на меня, правда, с ограничением в правах, но все же открыл специальный счет на мое имя, на который ежемесячно переводил одну и ту же сумму: не очень большую, но и немалую.
Золотарёв редко проверял мои расходы, не мелочился никогда, но и требовал многое, в том числе всегда роскошно выглядеть. Подруг и друзей я не имела права заводить, с мужчинами общалась только в деловом разрезе и на дистанции. С родственниками и сестрой виделась лишь два раза в год. Вроде бы свободна в передвижениях и делах, но в коротких кандалах.
