Вокруг было много студентов, которым тут же стало любопытно, что могли не поделить мажор и гот. Неужели симпатичную светловолосую девочку?
- Вырвешь сердце? - Игорь скривил губы в неприятной усмешке. - Или в жертву принесешь, а? Надо же, сестренка, у тебя появилась отличная ручная собачка. Только учти, они могут заболеть бешенством.
- Хватит нести чушь, - проговорила Кристина, беря Макса за руку. То, каким взглядом он смотрел на сводного брата, ее пугало. Если к поведению Игоря она привыкла, то факт того, каким незнакомым и уже по-настоящему пугающим стал Максим, ее тревожил.
- Делай отсюда ноги, Игорь.
Братик не обратил на ее слова никакого внимания. Он смотрел в глаза Видарта, ожидая ответа.
- Я тебя располосую, - без улыбки и колебаний достал из кармана Максим нож-бабочку. Он легко раскрыл его, и короткое лезвие оказалось перед лицом Игоря. У Кристины перехватило дыхание.
- Максим, убери нож. Убери от него нож, - прошептала она, сжимая его пальцы. Он ничего не сказал ей. Черные глаза - теперь Крис точно знала, что это линзы - смотрели на соперника в упор, не мигая.
Студенты вокруг притихли, только кто-то попятился назад, явно собираясь бежать за охраной на первый этаж, а кто-то явно обрадовался, ожидая веселую драку. Какая-то девушка в испуге зажала рот рукой, словно сдерживала визг. Кристине тоже хотелось закричать.
Игорь явно не ожидал такого развития событий. Гот всегда ему казался спокойным и даже несколько меланхоличным типом. Он вообще держал его за высокомерного болвана.
Правда, нож у лица нервировал, равно как и недобрый взгляд Макса, у которого явно порвалась одна из струн в голове.
Напряженную тишину в коридоре разорвал скрип двери. Из аудитории вышел Слава, на ходу убирая зачетку в карман темного пиджака. Зрелище застывшего Игоря и Макса с ножом наперевес молодому человеку очень не понравилось. Он мигом оказался около парней.
- Вы сдурели? Захотели вылететь из университета?
- Я сдурел? Слав, посмотри, этот придурок, видимо, решил загреметь за решетку, - Игорь обрел дар речи, ощущая внутри горечь, смешанную с неожиданным равнодушием.
- Что, думаешь, твой крутой дядя тебя отмажет, урод?
- Я много чего думаю. Извинись перед ней, - проговорил Видарт, не убирая нож."
"Тот извиняться не хотел - да, может быть, ему было жаль, что он не сдержал себя, может быть, он зря сказал сестричке гадость об ее матери, но признавать свое поражение гордому парню при таком количестве народа явно не хотелось.
