Отставник 3 (СИ)

— Потери среди них не учитывались, но на первый взгляд не столь велики. Я могу распорядиться уточнить.

— Не надо, но поручи… — не успел закончить фразу командующий, как рёв боевой тревоги оглушил пространство.

Оба офицера на мгновение замерли. Боевая тревога на флагмане сил вторжения звучала единожды, когда массивный корабль входил в атмосферу планеты. Даже во время воздушных атак аборигенов тревога на всём корабле не поднималась, только дежурные группы сил противодействия получали сигнал к вылету или занятию постов боевого охранения.

Но сейчас сигнал боевой тревоги звучал по всему кораблю.

Главнокомандующий кинулся в соседнюю каюту, где находился пост внешнего наблюдения, за ним проследовал и ашш Иссааш.

— Доклад! — войдя, произнёс командующий.

— Верховный Представитель, атака извне не фиксируется! — судорожно доложил дежурный офицер, продолжая лихорадочно всматриваться в экран управления и контроля.

— Может ошибка или ложная тревога? — робко предположил ашш Иссааш.

— Ошибка, ложная тревога?! — недовольно поморщился командующий.

После его назначения Верховным Представителем отношение к нему высших офицеров изменилось. Все так же исполняли приказы, отчитывались о выполненных мероприятиях, но поднявшись на одну ступень в иерархии, достигнув той высоты, что недостижима для любого истинно живого, он словно вожак бежал впереди стаи и не было никого, кто бы помог, подсказал или подстраховал в трудную минуту. От него ждали решений, приказов и… побед. Но инициатива на местах постепенно сходила на нет. В последнее время ему приходилось ставить приказ настолько подробно, вникая в частности и мелкие детали, что на подготовку он тратил слишком много времени. — Немедленно разберись!

Не успел он отдать приказ, как в каюту вбежал помощник.

— Что? Кто нас атакует, почему поднята тревога по всему кораблю? –набросился на помощника главнокомандующий.

— Мой генерал, на корабле захвачен посторонний! Предположительно — хоск!

— С-щуки! — прохрипел сквозь зубы, пока, повинуясь преданному горизонтальному ускорению, летел в темноту.

Гулкий удар от соприкосновения с холодным металлическим полом, и я едва не теряю сознание. Сколько времени, какой день меня допрашивают, применяя изуверские методы, я просто на просто сбился со счёта, часто выпадая из реальности. Но каждый раз спасительное беспамятство, где отсутствует боль, отступало, повинуясь изощрённой воле мучителей.

Ведь правду говорят, что тесен Мир.