Оттенки страсти

И сейчас его слова всплыли в ее памяти. «Если ты только сама этого не захочешь!» Значит, она сама, собственными руками, губит свое счастье? Выходит, так! И это вместо того, чтобы держаться за него обеими руками…

Аннет вернула ее в реальность.

– Вы берете с собой Вогса, миледи? – спросила она безукоризненно вежливым тоном вышколенной служанки. Собственные чувства упрятаны глубоко-глубоко, а на поверхности – почтительность к хозяйке и желание максимально ей угодить.

Вогс! И о нем она совсем не подумала! Как она может бросить это доверчивое, безгранично преданное ей существо! На миг она представила себе, как это будет.

Потухший взгляд безжизненных глаз, уныло опущенный хвост. Ну, почему все так сложно? Почему? Почему ее сердце должно разрываться от горя? И почему она сама все время терзается и душа рвется пополам?

– Ах, Аннет! – выдохнула Мона с тоской и залилась слезами, словно ребенок, громко всхлипывая на плече у верной служанки, которая была ей роднее и дороже матери. Потому что только от няни она и получала то, что называется материнской любовью.

– Поплачь-поплачь, деточка! – ласково уговаривала ее служанка. – Глядишь, слезами-то все горе и выплачешь, сразу легче станет!

Через четверть часа, оставив недовольно ворчащую Аннет заниматься упаковкой вещей, Мона отправилась в последний раз побродить по замку, чтобы попрощаться с ним. Только в момент расставания со знакомыми вещами мы понимаем, как они нам дороги, ведь они уже давно успели стать частью нашей жизни, напоминая о приятных и счастливых мгновениях прошлого.

Вот высокий сводчатый вестибюль, куда Питер в день их приезда в Тейлси-Корт после медового месяца внес молодую жену на руках. Все в строгом соответствии с традициями, бытующими в здешних местах. А вот потайная лестница, по которой они с мужем однажды удрали от надоевших посетителей, словно парочка расшалившихся детей. А вот маленькая бронзовая нимфа. Питер купил эту статуэтку в Париже, сказав, что нимфа очень похожа на нее, Мону.

Мона задумчиво повертела вещицу в руках. Взять ее с собой? Нимфа так нравилась им обоим. Все в ее грациозной позе было исполнено полета и какой-то воздушной легкости, словно она не ступала, а парила над землей.

Мона вспомнила, как в один из летних вечеров она нарядилась в такое же легкое, похожее на прозрачную тунику, платье, распустила по плечам свои длинные волнистые волосы и стала танцевать перед мужем, имитируя движения нимфы.