Оттенки страсти

Нечто неуловимое и не совсем понятное, так, неприятная мелочь, которая, тем не менее, бросалась в глаза и портила общую картину, разрушая привлекательный образ.

– Вот это да! Что это за красавчик такой, позволь поинтересоваться, моя дорогая Мона! Почему я ничего о нем не знаю?

– Это мой брат Чарльз. Он прислал мне эту фотографию еще в прошлом году. Я сунула ее в книгу, а потом целый год не могла найти. Иначе обязательно показала бы тебе.

– А когда ты его видела в последний раз? – продолжила допрос Сэлли.

– В прошлом году и видела. Во Флоренции. Я как раз гостила у бабушки, а Чарльз приехал навестить нас на пару деньков. Он был очень мил со мной, хотя вел себя крайне сдержанно. Наверное, просто отвык за годы, что мы прожили врозь. Или вообще не привык к тому, что у него есть младшая сестра. Уже завтра мы с братом встретимся снова. А скоро я и тебя с ним познакомлю. Тогда ты сможешь составить о нем собственное мнение. Слышишь? По-моему, звонят.

Девушки прислушались. Призывные звуки колокола извещали насельниц монастыря о вечерней молитве перед ужином.

Подружки опрометью бросились вниз по лестнице, бегом проскочили длинную галерею, соединяющую монастырь с часовней, и, прикрыв головы платками из тончайшего муслина, осторожно проскользнули в храм, пополнив ряды коленопреклоненных фигур.

Алтарь был ярко освещен десятками горящих свечей в позолоченных подсвечниках. Свет ламп, горящих в ризнице, падал на статую Девы Марии, красиво подсвечивая ее фигуру в обрамлении белых лилий на фоне тяжелых драпировок из темно-голубого бархата.

Остальное пространство храма утопало в полумраке. Но сестры и их воспитанницы знали службу назубок, и им не было нужды заглядывать в молитвенники за подсказкой.

Из внутренних покоев появился священник, и тотчас же сестра Агнесса заиграла на органе. Музыка звучала негромко. Звуки поднимались ввысь и смешивались с благовониями, которые сладостными волнами обволакивали молящихся.

Девушки пели слаженно и с неподдельным воодушевлением. Особенно прочувствованно прозвучали последние слова благодарения, Nunc dimities.

«А ведь это моя последняя вечерняя молитва здесь, в монастыре», – мелькнуло в голове у Моны, и она подумала, что вряд ли ей еще представится случай поучаствовать в такой одухотворенной и такой умиротворенной службе, как те, к которым она привыкла здесь.