Это была улыбка хищника, почуявшего запах крови, улыбка единомышленника, готового разделить тёмные желания. Думаю, она понимала меня как никто другой.
На этом мы расстались. Дэлия проводила меня до дома, а я отдала ей пару баночек целебной настойки: осень в этом году была холодной, промозглой, и дети в приюте сейчас болели больше обычного.
Утро выдалось беспокойным. Проснулась очень рано, раньше слуг, когда небо только-только начинало светлеть, и бродила по дому словно приведение.
Когда проснулся отец, я стояла в гостиной возле окна, лихорадочно вглядываясь в подъездную дорожку, в надежде увидеть посыльного с письмом.
Письмом, которого ждала и боялась одновременно.
Отец, ещё в домашнем халате, подошёл ко мне почти бесшумно.
– Кара, ты не должна себя так мучить…
Я не ответила. Должно быть, взгляд у меня сейчас был пустым и отстранённым.
– Ты меня пугаешь. Мы все переживаем за тебя…
Голос отца был глухим, словно стены гостиной были обиты войлоком, поглощавшим звуки.
– Кара! – отец вцепился мне в руку.
– Что? – я наконец перевела взгляд на родителя.
– Боги, – выдохнул он, притянув меня к себе. – Может, тебе стоит уехать из города?
– Почему? – удивилась я, не понимая, к чему он клонит.
– На время, дорогая, – отец погладил меня по волосам. – Тебе нужно… Нет! Необходимо проветриться. Твои тётушки скоро уезжают домой, ты можешь поехать с ними. Погости у них, пока всё не забудется.
– Я не оставлю тебя.
– Да что со мной будет? – усмехнулся отец.
– И всё-таки… я не собираюсь сбегать! – упрямо заявила я, высвобождаясь из крепких отцовских объятий.
– Да я ведь не про то.
– Я знаю, что не про то…
Если честно, я приходила в ужас от одной мысли, что мне придётся жить в доме тёти Ванды. Я бы могла выбрать особняк тёти Беатрис. Она была гораздо мягче своей сестры. Но что-то мне подсказывало, что тётушка нашла бы повод, чтобы не селить меня у себя.
– Обещай, что подумаешь над моим предложением! – не сдавался отец.
Я улыбнулась.
Легко и непринуждённо, как прежде.
– Хорошо, – ответила я. – Обещаю, что подумаю.
Отец в который раз обнял меня и со спокойной душой отправился на кухню.
С наступлением завтрака, дабы лишний раз не нервировать тётю Ванду, я укрылась в оранжерее. Сквозь стеклянные стены и ограду открывался отличный вид на покрытую булыжником подъездную дорожку. Я всё ещё не теряла надежды, что вот-вот появится посыльный с письмом.
Время тянулось мучительно медленно.
