Отвергнутая невеста генерала драконов (СИ)

Представляю, как бы она удивилась после моего первого оборота. Какой был бы скандал! Наверное, это была его месть. И она, несомненно, пошла мне на пользу.

А мать? Я не представляла, насколько нужно быть испорченной золотом и жаждой примазаться к великим домам лердов, чтобы калечить собственную дочь.

Мысленно я вернулась в ту ночь. В карету родителей. И совсем по-иному зазвучали фразы. Слова те же, а смысл иной.

"" ... Карвин, перестань! Неужели ты не понимаешь, какая это честь! Какие возможности и не только для Рьяны, но и для всех нас.

..""

"" ... Эти ваши истинные пары только мешают жить!...""

«... Дай Боги, обернуться у нее не получится и можно будет успокоиться...»

«... Лезть в войну между идиотами магами и драконами мне крайне невыгодно... »

Я для всех была лишь удобной вещью. Выгодной.

Для матери — возможность пробиться во дворец к красивой жизни. Вступить двумя ногами в высшее общество. Сейчас я была уверена, не от любви материнской она перед смертью передала мне дар, а чтобы все равно было по ее.

Чтобы стала — лерой! Как можно было столько лет прожить с мужчиной, которого ненавидишь за саму суть? Высмеивать связь истинных, состоя в ней?

Что мог чувствовать при этом отец?

Ничего. Ему было не до высоких чувств. Нет. Фера Корвина заботило лишь мнение окружающих.

Что скажут? Что подумают?

А еще призрачный страх перед войной.

«... К чему все эти помолвки? Он ведь знает, в каком мы положении. У наших границ полчища красноглазых...» — так он тогда говорил.

А что изменилось? Красноглазые и сейчас у моих границ.

Но я ведь не торгую Филлией. Справляюсь как-то и без сомнительных помолвок.Он был трусом! Вот поэтому для отца я стала возможностью умаслить драконов. Дается мне, он бы подобно Максену подложил бы и под предводителя красноглазых, или под альфу бешенных, или как их порой называют — вольных перевертышей. Да только трусость не позволяла.

А вдруг драконы узнают? А что в соседнем фьефе скажут?

Мне стало противно.

Да, брат был куда смелее, поэтому для него я средство захватить больше власти, чем мог бы дать отец со своим союзом.

Все так до омерзительного просто. Незамысловато.

Остановившись, я обернулась. Дух брата парил в пространстве, следуя за мной белой тенью.

— Что еще ты сделал, Максен? Что не дает тебе покоя? Уж не Филлия, как выяснилось.

Призрак замер и пошел рябью.

— Показывай, — грубо выдохнула я. — У меня хватит сил и смелости принять правду.

Меня мелко затрясло. В ушах зазвенело.

Распахнув глаза, тихо выдохнула от боли.