Я посмотрела на брата, но он избегал моего взгляда, мрачно уставившись в одну точку.
– Может, у тебя есть какой-то план? – прищурился отец, пристально смотря на своего сына. – Посвятишь меня в него?
Оуен молчал, упрямо поджав губы.
– Я хочу дать тебе один совет, – опираясь на подлокотники кресла, папа с усилием поднялся на ноги. Превозмогая усталость и боль, он выпрямился во весь рост, став вровень с Оуеном. – Не взваливай на себя ношу, которую не сможешь потянуть. И не смей, слышишь, не смей впутывать в это свою сестру.
"
"– Нет у меня никакого плана, – огрызнулся брат. – Айлин – истинная Золотого. И это единственное, во что она впуталась.
– Боги, бывает, забавляются с нами, как хотят, – хмыкнул отец, качая головой. – Но это не означает, что мы должны играть по их правилам. Время покажет, кто был прав… Айлин, дорогая, – папа тяжело опёрся на моё плечо, – проводи меня до кровати.
– Мы перенесли твою комнату на первый этаж, – мягко пожурила я родителя, – не забывай об этом.
– Ладно-ладно, – сухо рассмеялся он, – первый так первый.
Мы медленно двинулись к выходу из гостиной. Оуэн проводил нас мрачным, непроницаемым взглядом.
– Ты правда не сердишься? – почти шёпотом спросила я, когда мы с отцом вошли в просторное помещение с большими панорамными окнами.
Когда-то здесь располагалась парадная столовая. Мама особенно любила это место. По утрам, когда солнце только поднималось над горизонтом, комната наполнялась удивительным золотистым сиянием. Казалось, будто всё вокруг искрится и переливается в солнечных лучах.
Но сейчас окна были плотно занавешены тяжёлыми шторами. Комната погрузилась в полумрак, лишь слабый огонёк ночника разгонял сумрак. Я бережно усадила отца на край кровати. Его лицо осунулось и побледнело, на лбу выступила испарина.
– Конечно, не сержусь, милая, – отец ободряюще сжал мою руку. – Я горжусь тобой. Ты сильная, совсем как твоя мать. Но я боюсь, что ты взвалила на свои плечи слишком тяжкое бремя.
– Я справлюсь, папа, – твёрдо сказала я.
– Обещаю, что буду осторожна. Клянусь памятью мамы.
Отец тяжело вздохнул и откинулся на подушки. В уголках его глаз блеснули слёзы. Он прикрыл веки, и его грудь начала размеренно вздыматься. Я на цыпочках вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.
Дождь нескончаемым потоком лил до самого утра, барабаня по стёклам и крышам домов. Дорожки в саду превратились в быстрые ручейки, уносящие с собой опавшие листья и мелкие ветки.
