Настолько болезненным, что всё детство провел в монастыре у Южного моря: лекари говорили, что шанс на выживание у него небольшой, и только морской воздух может продлить ему жизнь. Мы ездили к нему несколько раз в год, а мать безостановочно оплакивала его испорченную жизнь день за днём. Не помню и часа, чтобы она не ходила печальной и не причитала, что ее «дорогой сыночек изнемогает в одиночестве в застенках мрачной обители». Будь её воля, она давно бы переехала туда к нему. Но отец не хотел. Ему по-прежнему нужны были связи при дворе и влияние.
Дети для него были всего лишь инструментом для достижения более важных целей, поэтому Вайлема он не жалел. На его содержание, конечно, отправлял баснословные суммы, но для матери этого всегда казалось мало. Меня она недолюбливала, говоря, что здоровье нас двоих я в утробе забрал себе. Слышать такое было больно. Какое-то время даже верил, что действительно что-то отнял у брата, но потом понял, что это глупости. Просто мать хотела хоть кого-то обвинить в случившейся беде.
С отцом они страшно ссорились, ведь он… скрывал существование Вайлема от всего мира. Он считал позорным иметь сына-доходягу для столь родовитой фамилии, ведь мы считались едва ли не чистокровными драконами наравне с королевской семьей. Таким образом, о существовании брата-близнеца знали только приближенные. Вот почему история с подменой прошла столь удачно. Наверное, Вайлем выздоровел, и мать решила вернуть его в семью. И не просто в семью, а на самое престижное место — наследника…
Уильям замолчал, и скорбная складка прорезала его лоб.
Я же шокировано переваривала услышанное, поражаясь дикому лицеприятию Сибилл и ее безумной любви к больному сыну. Да, любовь — это хорошо, но разве нормально жертвовать одним сыном ради того, чтобы возвысить второго??? Да она просто монстр! Психически ненормальная, как и всё это семейство! Удивительно, что Уильям получился у них таким… замечательным. И пострадал из-за этого…
— А твой отец? — спросила осторожно.
— Как ты думаешь, он мог заметить подмену?
Вилли очнулся и неопределенно пожал плечами.
— Должен был, ведь я, в отличие от Вайлема, родился драконом. Только один ребенок из всего рода несет в себе драконью суть. Остальные лишь носители крови, и не обладают многими способностями. У них почти нет магии, живут они меньше, но всё же более сильны, чем обычные люди… Отец почувствовал бы, что в Вайлеме нет дракона. Но я не знаю, что произошло дальше.
