Кажется, это неплохой способ выгнать саму себя из поместья, не как ли? Тем более, деньги у меня теперь есть…
Глава 6. Очередная загадка и неожиданное открытие…
Я попаданка и культуре светского приема пищи не обучена!
Поэтому я ела просто и без стеснения, орудуя всего одной единственной вилкой, а не теми тремя, которые лежали возле тарелки."
"Наверное, поэтому в помещении царила звенящая тишина, и никто больше не ел.
Я же наслаждалась замечательной запечённой курочкой и салатом из свежих овощей. Правда, помидоры, которые мне попались, были скорее фиолетовыми, чем красными, а листья петрушки однозначно выглядели значительно крупнее той, которую я постоянно покупала в супермаркете на Земле.
Но на вкус всё было замечательным, поэтому я испытывала ни с чем не сравнимое удовольствие.
В какой-то момент в голову пришла мысль, что ужинать под осуждающим взглядом двух десятков человек должно быть несколько неудобно, но я рассмеялась в мыслях. Пережив то, что пришлось переживать и не раз в том же самом летнем лагере на берегу Черного моря, уже не станешь беспокоиться из-за какой-то ерунды…
Столовая, обед.
Ребята дружно рассаживаются за столиками, галдя на все лады каждый по своим вопросам. Обсуждается всё: предстоящая дискотека в лагере, чьи-то любовные записки, подкинутые под двери, вкус тех или иных блюд от тетки Верки, которая недавно перевелась в кухарки и теперь изводит детей пересоленной пищей.
Я сидела в самом дальнем углу за дранным столиком, исцарапанным за десятилетия использования, рассматривая свезенные коленки, покрывшиеся плотной коркой.
Вчера меня толкнули посреди двора с криком «Баба Яга приехала!». Асфальт здесь ещё советский, крепкий, ядрёный. От него остаются глубокие раны. Кто толкнул — не знаю. Рядом суетилось куча народу. Но смеялись все дружно. Кажется, это было подстроено заранее.
Я тяжело выдохнула. Мне десять, и война за внутренний мир только начата. Хотя есть уже немалый прогресс, поэтому я очень люблю жизнь и радуюсь каждому дню.
Но колени болят нещадно, хотя Светлана Викторовна, медсестра, щедро обмазала их «зеленкой».
А ещё я страшно хочу есть…
— Эй, баба Яга!!! — кричит кто-то позади, когда я через десять минут пробираюсь с подносом к своему месту. Знаю, что обращаются ко мне, но не отвечаю и не останавливаюсь. Судя по голосу, это парень лет тринадцати-четырнадцати, один из старших.
Так как я не реагирую, то в спину мне прилетает что-то мокрое и противно растекается по одежде.
