Отовсюду, из каждого угла веяло стариной, далеким прошлым и потрясающей новой жизнью.
Бледные обои в мелкий цветочек, тяжёлые портьеры на огромных окнах, мебель в привлекательно-старинном стиле… Одна часть моей души приходила в восторг от того, что видели глаза, а вторая с опаской оглядывалась вокруг, всё время ожидая подвоха.
Вдруг это сон? Вдруг сейчас всё исчезнет, и я снова окажусь у себя в однушке — одинокая беспомощная женщина, разменявшая четвертый десяток?
Как только на меня находило такое состояние, я рвалась вперёд к огромному зеркалу в широкой резной раме, которое висело как раз напротив входа.
Мне нужно было видеть… себя новую!
В отражении на меня глядела поразительно яркая девушка лет восемнадцати-девятнадцати с огненно-рыжими волосами, усеянной веснушками кожей, мелкими чертами лица и тонкой полоской губ. Даже уши немного торчали в стороны, словно остальных весьма оригинальных черт было мало.
Но мои руки дрожали, когда я с упоением проводила пальцами по гладкой чистой коже без единой морщинки.
Это была нормальная, МОЛОДАЯ кожа! Не обвисшая, не морщинистая, а гладкая, как шелк. И зубы ровные, белые, словно жемчужины. На Земле мои зубы были кривоваты и требовали баснословных финансовых вложений.
Глаза снова наполнились слезами счастья.
А ещё я могу ходить! Прыгать, бегать, приплясывать, танцевать, резвиться!!!
— Юх-хху!!! — воскликнула я в очередной раз и рванула к кровати. Каким блаженством было запрыгнуть на неё с разбега и ни капельки не устать! Ничего не болело, я чувствовала себя такой новой, лёгкой, сильной и совершенно живой!
Ну и плевать, что в этой семье меня явно не любят! Это ничто по сравнению с тем подарком, который я получила от Бога, попав сюда!!!
Я подпрыгивала на постели, как озорная маленькая девочка.
Полы ночной рубашки разлеталась в стороны, а я смеялась — счастливая, как никогда!"
"— Что ты тут устроила, позорище??? — гаркнул кто-то с порога, а я от неожиданности зацепилась ногой за одеяло и неуклюже плюхнулась в кровать.
Потом быстро поднялась, спрыгнула на пол и развернулась, чтобы узреть перед собой совершенно незнакомую и весьма разъярённую женщину.
Она была высокой, плотно сбитой, но запакованной в корсет настолько туго, что едва могла дышать. Сейчас её лицо раскраснелось от ярости, а едва наметившийся двойной подбородок дрожал, как желе. Кажется, я раздражала незнакомую дамочку даже больше, чем местного мужа, который, кстати, с того памятного завтрака меня-таки выгнал.
