Всё внутри затрепетало, сердце несколько раз дернулось в груди: кожа на лице мальчика была дряблой и такой знакомой! Он был болен таким же недугом, как и я на Земле!
Господи, как же так??? В глазах вскипели слезы. Как давно я не плакала! Но при виде этого дитя — очевидно несчастного и забитого — испытала такой тайфун чувств, что едва удержалась от того, чтобы не броситься к нему с дико неуместными объятиями.
Потому что я вдруг увидела в нём прошлую себя, когда еще была беззащитной…
Не знаю, что за порыв у меня случился, но это было нечто мощное и властное, мгновенно заставившее меня изменить планы.
Я не могу уйти отсюда, пока не узнаю, как этот мальчишка тут живет!
Хотя, что тут гадать? Всё и так понятно: жизнь в подобном гадюшнике просто отвратительна!
— Го́йко! Ты почему так долго??? — проскрипела старуха злобно, обращаясь к мальчику. — Немедленно затопи печь! А ты иди за мной…
Последнюю фразу она выплюнула уже мне.
«Баба Яга» не стала дожидаться ответа и поковыляла дальше: оказалась, что кухня здесь проходная и имеет два выхода.
Я проглотила неуёмное желание познакомиться с мальчишкой и пошла следом. Успею ещё. Сперва осмотрюсь…
Мы шли недолго: старуха сделала пару поворотов и остановилась перед потертой деревянной дверью, такой низкой, что даже мне пришлось бы наклониться, чтобы войти."
"Наконец «баба Яга» повернулась ко мне и посмотрела в глаза с таким превосходством, словно она — королева Англии, а я — оборванка из-под лондонского моста. Моя бровь взлетела вверх с вопросительным недоумением.
— Жить будешь тут, — голос старухи звучал глухо и угрожающе. — И запомни: даром кормить тебя никто не станет! Захочешь есть — пойдешь работать! Тебе все ясно, карнаухая???
Нет, покоробил меня не тон, естественно. Он-то как раз был ожидаемым. Но прямое оскорбление…
Карнаухая — это камень в огород моих замечательных ушек? Моих милых очаровательных ушек на не менее очаровательной голове???
Губы сами растянулись в коварной улыбке.
— Да я только рада помочь, бабулечка! Лишь бы вы потом от этой помощи сами не стали отказываться.
Я ведь так помогать умею, что меня потом век не забудешь…
«Яга» нахмурилась, и глаза ее сверкнули недоверчивым недоумением. Кажется, ехидный тон у меня удался на славу, а необходимого испуга на юном конопатом лице так и не появилось. А типа должно было бы…
— Я не бабулечка… — прошипела старушенция и вдруг… сплюнула на пол. Судя по красному цвету слюны, сия дама баловалась жевательным табаком.
