Отверженная

По телу прошел озноб, в желудке все свернулось, а чавканья Наташи так и не прекращались. Я была уверенна, что Шакалов не заметил моего присутствия, но ошиблось. Когда он открыл глаза и с поволокой желания и похоти посмотрел на меня, по щеке кто-то словно ударил хлыстом.

— Ты же переживала, что Наташа замерзнет в бараке. — хрипло прошептал и выгнулся от удовольствия.

Девушка на нем дернулась, но мужчина надавил на ее голову, не позволяя выпустить член, а заставляя заглатывать его глубже и глубже. — Иди в спальню и жди меня, Черничка.

Но я все еще стояла там. Господи… Наверное, это прозвучит странно и пугающе, но в тот момент я поняла, что измена — самое больше предательство Шакалова. Аукцион, секс на рояле, это было сделано с человеком, которого он не знал.

Секс в спальне — попытка что-то доказать. Я не могла это простить, но могла хотя бы проследить логику. А измена — это слабость. Предательство по всем фронтам. Ее невозможно забыть, простить или перешагнуть. Это, как убить человека. Ты либо нажимаешь курок, либо нет. Выбор за тобой. Назад пути нет.

— ВОН! — рыкнул Шакалов и я, конец, ушла. Бросилась в спальню и заперлась. Легла на постель и уставилась в потолок. Странная слабость прошлась по телу, а сознание помутилось. Тело затрясло, словно после десяти двойных экспрессо, а желудок дало странный спазм.

Я резко поднялась на кровати, думая, что это очередной приступ токсикоза, но нет.

Боль перекинулась ниже. Я слабо закричала и двинулась к двери, но не успела. Тело парализовало. Глаза закрылись, а сознание медленно уплывало.

Затем послышались шаги. Кто-то подошел совсем близко, вложил что-то мне в руку и быстро ушел.

А дальше была темнота и белый свет. Но даже там было понятно — меня отравили.