Ответный прием

Чем закончится, неизвестно.

– Об этом мы скоро узнаем, Смит нам расскажет, – заявил Богданов.

После этого он вплотную подошел к Дубко и прошептал на ухо:

– На втором этаже у него камеры, возможно, здесь тоже. Если дело терпит, дождись, пока вернемся на Висконсин-роуд.

– Понял, Слава, – так же тихо сказал Дубко, и на этом их разговор закончился.

Богданов дождался доклада Смита и уехал на Висконсин-роуд. В последний момент майор Дубко незаметно положил в карман Богданова миниатюрную фотокамеру.

Богданов кивнул, давая понять, что принял передачу майора. Они попрощались, и подполковник ушел.

Связавшись с Центром, Богданов подробно доложил о результатах проделанной работы и запросил информацию на Алекса. Результаты, полученные к восьми утра из Центра, превзошли все ожидания Богданова. Выяснилось, что Алекс, полицейский, с которым общался Дорохин, действительно в прошлом советский гражданин и службам госбезопасности он хорошо известен. Во время обучения в Московском университете Алекс, в то время Алексей Потапов, был завербован спецслужбами для работы под прикрытием в Америке.

Выбрали Потапова за уникальные способности к языкам и по протекции со стороны кого-то из шишек Политбюро. Попав в Америку, Алекс год исправно передавал материалы в Центр, а потом вдруг исчез.

Его не искали, так как особой ценности как агент он не имел, а ситуация с американскими властями в то время находилась в напряженном состоянии, поэтому Алексу удалось столько лет прожить в Америке, изображая из себя добропорядочного семьянина и избегая последствий предательства.

Такой удачи никто из группы «Дон» и не ждал, но каждый был этой удаче рад. Получив об Алексее Потапове информацию, Дорохин отправился в дом Алекса в полной уверенности, что сегодня тот согласится на все.

Геннадий Хустов сидел под раскидистым буком и мастерил из лозы подставки под горячую посуду. Этому искусству его научил дед, много лет навык не находил применения, а тут вдруг пригодился.

Милли Лэнгстон, его новая подруга, просто обожала всякие хозяйственные вещицы, которыми ее дом был забит под завязку. По этой причине умение Хустова, или Генри, как она его называла, умиляло ее до невозможности. На самом деле Милли Лэнгстон в Генри умиляло практически все, и это дико раздражало предмет ее обожания.

Когда у Хустова кончились деньги, он всерьез задумался над своим положением.