Ответный темперамент

Он гибко распрямился, подтянул себя ближе к перилам. Внизу, возле его ног, показалось искаженное усилием лицо самоубийцы. Тот уже не висел над водой, удерживаемый только Жениной рукою, а, держась за нижний край перил, сам подтягивался вверх. Он был худой – ну конечно, высокий и худой, сейчас Таня это вспомнила, – и поэтому выбраться из пропасти было ему по силам.

Спустя еще несколько секунд он уже стоял на бордюре и медленно, головой вперед и вниз, переваливался через перила на мост.

Может быть, все происходило не совсем так – Таня не очень понимала, в какой последовательности развивается этот ужас.

И вот этот мужчина лежал на мокром асфальте лицом вниз, плечи его тряслись, и он хрипло выкрикивал какие-то разорванные, почти бессмысленные фразы:

– Гад!.. Кто тебя?.. Не просил же… Я же… Зачем?!

Это последнее слово он произнес уже сидя, и в голосе его прозвучало такое отчаяние, что Тане даже на секунду стало его жаль.

– Затем, что противно стало.

Женин голос прозвучал так спокойно, как будто бы все, что происходило здесь всего пять минут назад, происходило без его участия.

Это спокойствие оказалось неожиданным для неудавшегося самоубийцы.

– Противно? – оторопело спросил он. – Тебе? Почему?

– Потому что тряпкой нельзя быть, – тем же тоном объяснил Женя.

– Твое-то какое дело, кто я, почему я?! – выкрикнул тот.

Выкрик был такой истерический, что Таня поморщилась.

– Да никакого мне до тебя дела, – пожал плечами Женя. – И вообще, иди-ка ты домой, а? Весь праздник испортил, – добавил он и виновато посмотрел на Таню.

Виноватое выражение так мало шло к нему, что Тане сразу же сделалось смешно. Растерянность и ужас, которые она только что пережила, выветрились из ее сознания совершенно. И та пустота, которую они наверняка оставили бы, если бы она была одна, заполнились счастьем, восторгом и еще каким-то чувством, которому она не знала названия.

Она уже не обращала внимания на этого мрачного типа, который медленно вставал с асфальта. Поднявшись на ноги, он пошел по мосту – тоже медленно, как будто каждый шаг давался ему с усилием. Его плечи были опущены, и весь его облик был обликом горя.

Вдруг он остановился и резко обернулся.

– Думаешь, повезло тебе? – крикнул он.