Ответный темперамент

Дима тоже обнял ее тем сильным движением, которое было совсем новым, незнакомым, но уже совершенно родным для нее.

– Пожалуйста, не погибай! – горячо проговорила Таня ему в висок. – Я тебя очень прошу!

Он поцеловал ее быстро и крепко, прижал к своему плечу ее голову и тут же отпустил. И пошел со двора, ведя коня в поводу.

Таня смотрела, как он идет по улице. Удаляется, растворяется, тает в сплошной тьме."

"«Не может быть, чтобы он погиб! – со всей силой, на которую была способна ее душа, подумала она. – Не может».

Глава 4

Как же счастливо Ольга встречала весну!

Никогда в ее жизни не было такого ровного счастья, как теперь. Может быть, конечно, это ей только казалось, трудно ведь оценить свое состояние со стороны, но, во всяком случае, она давно уже не чувствовала себя так спокойно и радостно, как этой весною.

Она шла по Тверскому бульвару и смотрела на зеленую лиственную дымку, которая плыла над аллеей. Два дня назад все почки распустились разом, и деревья стояли не в листьях еще, а в нежном тумане.

Это было очень красиво.

Но в общем-то состояние счастья, в котором она теперь жила, заключалось не в природе и не в погоде, а в ней самой. Счастье окатывало ее изнутри, как ровно набегающие волны, и не зависело ни от каких внешних, изменчивых вещей.

Она отлично помнила, когда началось такое ее состояние – когда вступила она в это долгое, глубокое счастье.

Это было в тот день, когда ее выписали наконец из больницы.

Ольга и представить не могла, что будет лежать в больнице так долго, почти два месяца.

И с чем – не с переломом же позвоночника, а с самой обыкновенной простудой. Правда, обыкновенная простуда мгновенно, за одну ночь, превратилась в бронхит, а потом, уже в больнице, куда ее с этим бронхитом забрали, перешла в воспаление легких, которое назавтра стало двусторонним. Врачи только руками разводили, а заведующий отделением сказал:

– У вас, дама, организм просто сыплется. Эффект домино какой-то. Стресс, что ли, перенесли?

Ольга пробормотала в ответ что-то невразумительное.

В голове у нее все плыло от жара, так что ответить что-нибудь толковое она все равно не смогла бы. Даже если бы знала, как называется то, что она перенесла.

Оно выходило из нее тяжело и медленно, как болезнь, но так же, как болезнь, неотвратимо. От него можно было или умереть, или выздороветь. Она не умерла – значит, должна была выздороветь, и она выздоравливала, становилась бодрее с каждым днем, но длилось это очень долго, почти всю зиму.