Ответный темперамент

– Гера, ну что ты глупые вопросы задаешь! Чем собак кормят? Из пакета.

– Из какого пакета?

Это был совсем не глупый вопрос. Не далее как неделю назад Герману пришлось физически обезвреживать хозяина овчарки, который с кулаками набросился на врача Ирину Олеговну, хрупкую женщину, и орал при этом, что она угробила его собаку. Овчарку он привез уже практически неживую и искренне не понимал, как могла собака сдохнуть от обыкновенных соленых орешков с пивом… С Эвелины тоже сталось бы накормить алабая чем-то подобным.

– Из пакета, на котором собака нарисована, – раздраженно ответила она. – Гера, хватит, умоляю! Ты приедешь?

– Лина, сама подумай, ну что я у тебя дома сумею сделать? – попытался объяснить он. – Привози ее в клинику.

– Да как же я ее привезу?! – В Эвелинином голосе послышались слезы. – Она же огромная! Она лежит и не встает! И уже почти не дышит… Она вот-вот умрет, Гера!

«Чертова дура!» – подумал Герман.

Но что ему оставалось делать?

– Я в Домодедове, – сказал он.

– Так ты улетаешь? – ахнула Эвелина. – Господи, что же будет?!

– Я только что прилетел. Сейчас заеду в клинику за лекарствами и сразу к тебе.

Он решил, что оценит ситуацию на месте. Может, удастся на месте же что-то и сделать, ну а если все-таки придется везти собаку в клинику, тогда он и станет думать, кого вызывать на помощь. Или сам справится: какая собака ни тяжелая, но до машины-то он ее как-нибудь дотащит.

Неприятно было, что придется брать с собой препараты для анестезии, но обойтись без них было невозможно.

Это Эвелина говорит, что собака лежит и не встает, а на самом деле очень даже может встать, если начать с ней производить болезненные манипуляции, да так встать, что мало не покажется. Герман отлично знал, что представляет собой Эвелина, но что представляет собой огромный алабай, выращенный ею, да еще в квартире на седьмом этаже, – об этом он мог лишь догадываться.

Вечер был воскресный – теплый сентябрьский вечер. Люди возвращались с дач, на въезде в Москву образовалась если не глухая пробка, то все-таки длинная, еле ползущая вереница машин.

Герман тянулся в этой веренице так же медленно, как все, но мысли у него в голове крутились уже быстро, беспокойно. При всей своей вздорности, при всей склонности к эффектным эмоциям Эвелина все-таки не могла ведь перепутать предсмертное состояние собаки с легким недомоганием; об этом он теперь и думал.

Ну, и еще о самой Эвелине немножко.