Ответный темперамент

Ей было грустно, и меньше всего она думала сейчас, на кого похожа.

– Нет, честное слово! Глянешь на тебя – и самого незамысловатого человека потянет на поэзию. Глаза, как майские звезды, и все такое. Ладно, не обращай на мой треп внимания. Это я какое-то время с бардами общался – видать, набрался пошлостей. Не сердись, – улыбнулся он.

– Да я не сержусь, Вань. – Она рассеянно посмотрела на него. – Так, задумалась просто… А похожа я на брата своего отца.

– Интригующе звучит! – хмыкнул Ванька. – Двусмысленно, я бы даже сказал.

– Не знаю. Во всяком случае, мама так считает. К тому же мой так называемый отец и его брат были близнецы.

– Как же она в таком случае поняла, на кого из них ты похожа? – удивился Ванька. – Нет, все-таки женщины – малопонятные существа. Даже такие основополагающие, как Таня. Что, нет дома твоего ветеринара? – Он кивнул на пакеты в ее руках.

– Да. Неудобно, что плащи так долго не отдаю. И сапоги. Они ему нужны, может.

– Были бы нужны, сам бы за ними приехал.

"– Да! – Ольга так обрадовалась этим Ванькиным словам, как будто он разрешил ей сделать что-то, чего она сделать не решалась. – Знаю! – Она достала из сумки визитную карточку и прочитала: – Богадист Герман Тимофеевич. Малый Ржевский переулок. Это же совсем рядом, от Ермолаевского два шага! Я прямо завтра отнесу. Или лучше сегодня.

Все-таки это было достойно всяческого удивления! Стоило Ольге понять, что она сегодня же увидит человека, с которым едва сказала три слова месяц назад, как ее сразу охватило радостное волнение.

– Смотри, как повеселела! Это ты, что ли, из-за сапог такая расстроенная была? – удивился Иван.

– Ну… да… – неопределенно проговорила Ольга. – Поехали, Вань, скорее. Мама говорила, у нее чемодан тяжелый, потому что тетушка всем подарки передала.

Через минуту она пожалела, что произнесла слово «скорее»: братец всю дорогу до Шереметьева вел машину так, что у нее сердце замирало.

А может, сердце у нее замирало совсем и не поэтому.

Глава 10

После первого же допроса Герман понял, что дела его обстоят очень плохо. То есть он уже при задержании понимал, что вляпался в отвратительную историю, но тогда его слишком занимало поведение Эвелины, чтобы он мог толком подумать о себе.

А в камере СИЗО он наконец проанализировал собственную ситуацию. Вот тут-то и понял, что все гораздо хуже, чем он предполагал.