Ответный темперамент

Герман никогда не бывал в таких торжественных помещениях, и в первые минуты ему стало интересно: будет ли этот зал, тускло мерцающий золотом, подавлять его своим величием? Зал не подавлял, а лишь создавал приподнятое настроение; это было приятно.

А то, что происходило на сцене, было не просто приятно – оно захватывало чистой красотою.

Увлекшись новизной своих впечатлений, Герман совсем забыл про Василису. Она тихо сидела рядом, и когда он повернулся к ней, то увидел, что она смотрит не на сцену, где то нежно колеблются, то вихрятся в танце прозрачные фигуры, а на него.

– Тебе не нравится? – шепнул он.

– А тебе?

– Мне – очень.

– Правда? – обрадовалась она. – Как хорошо! А то я думала, вдруг тебе будет скучно.

– Это же красиво, – улыбнулся он. – Такую красоту только пень не почувствует.

– Тогда смотри!

Она тоже улыбнулась. Ее большие глаза сияли счастьем за стеклами сильных очков.

В антракте они пошли в буфет. Денег у обоих вместе хватило только на одну шоколадку «Вдохновение» – на ней были нарисованы балетные фигуры.

Вечный недостаток денег страшно смущал Германа, когда он ходил куда-нибудь с девушками, но с Василисой он никакого смущения не чувствовал. Они купили шоколадку вскладчину и съели ее пополам. Шоколадка состояла из множества узких долек, и каждая из них была завернута в серебряную фольгу. Они разворачивали дольки и сразу съедали, и смеялись от нетерпения.

Герману показалось, что спектакль закончился слишком быстро. Это было жаль, он с удовольствием посмотрел бы подольше.

Особенно виллисы в последнем действии ему понравились. Они были похожи на лунную Ирину, когда та сидела на подоконнике.

Он подумал, что теперь, наверное, будет ходить в театр: что-то он понял про эту условность, когда увидел ее в самом полном и в полноте своей прекрасном выражении…

Василиса жила неподалеку, на Рождественском бульваре. Герман пошел ее провожать.

Снег лежал на деревьях пышными шапками. Они медленно шли по бульварам – по Тверскому, по Страстному…

– Знаешь, Гера… – Василиса первая нарушила молчание.

 – А ведь я тебя обманула.

– Ты – обманула? – удивился он.

Василиса и обман – это было что-то трудносовместимое.

– Ну да. Мне не надо писать никакой рецензии. Просто я… Я хотела с тобой куда-нибудь пойти. Мы с тобой так редко видимся и так всегда недолго. А мне хотелось с тобой поговорить.

Ему стало неприятно, что она, оказывается, специально что-то подстроила. Вернее, неприятно было то, что он повел себя ровно так, как она и ожидала.