Ответный удар

Мульч сделал очередной, чудовищный по объёму, вдох. Носовая переборка изменила форму из-за возросшего перепада давлений.

Первым заметил изменение спрайт.

– Эй, рыбец!

На физиономии Дубца появилось обиженное выражение, говорившее о долгих годах мучений из-за прицепившейся клички.

– Сколько раз тебе повторять…

– Ладно, Дубец, не выпрыгивай из чешуи. Тебе не стало труднее дышать? Я не могу расправить крылья.

Дубец коснулся пальцами жаберных крышек – они хлопали как флаги на ветру.

– Ух, мои жабры чисто свихнулись.

Ему ответил спокойный голос профессионала, но с очевидными нотками беспокойства:

– Мы теряем давление в салоне. Я пытаюсь определить место утечки.

– Утечки? – переспросил Дубец. – Если мы потеряем герметичность на такой глубине, шаттл сомнётся как бумажный стаканчик.

Мульч сделал очередной вдох.

– Переведи всех в кабину. Переходите через воздушный шлюз, немедленно.

– Не знаю, не знаю… – проговорил Дубец. – Мы не должны снимать наручники с заключённого. Он – очень скользкий тип.

Скользкий тип сделал ещё один вдох. На этот раз с похожим на раскат грома треском прогнулась кормовая переборка.

– Ладно-ладно. Уже идём. Мульч протянул к нему руки.

– Поспеши, рыбец, не у всех есть жабры. Дубец провёл карточкой безопасности по магнитной полосе на наручниках Мульча, и они разомкнулись. Мульч был свободен… насколько можно быть свободным в тюремном шаттле, плывущем на глубине три тысячи метров.

– Эй, заключённый, ты что задумал? Решил высосать весь воздух?

Мульч рыгнул.

– Кто, я? Что за бред.

У спрайта тоже возникли подозрения.

– Он что-то задумал. Посмотри, какие у него блестящие волосы. Готов поспорить, это какой-то тайный гномий трюк.

Мульч попытался всем своим видом выразить скептицизм.

– Что? Всасывание воздуха и блестящие волосы? Не удивлён, что мы держали это в секрете.

Дубец уставился на него, подозрительно прищурившись. У судебного исполнителя были воспалённые глаза, а речь стала несвязной из-за кислородного голодания.

– Ты что-то задумал. Вытяни руки вперёд.

В план Мульча не входило вновь оказаться в кандалах, и он решил разыграть слабость.

– Я не могу дышать, – прохрипел он, прислонившись к стене. – Надеюсь, мне не придётся умереть в заточении.