Впрочем, он моментально забыл о мимолётной встрече, потому что предстоял серьёзный разговор с родителями, который много раз откладывался «на потом». Оттяжка базировалась на стопроцентной уверенности, что от его поступка мама придёт в полный ужас, а отец хлопнет дверью и удалится в спальню, сделав вид, что нестерпимо хочет спать, но на самом деле сядет у окна и начнёт барабанить пальцами по подоконнику, чтобы обдумать создавшуюся ситуацию.
Глупо, очень глупо в тридцать пять лет трусить перед объяснением с родителями.
В конце концов, он не школьник с двойкой в дневнике, а состоявшийся мужчина и респектабельный нотариус.
«Бывший нотариус, а ныне безработный», — поправил он себя, усаживаясь за руль, и это соображение заставило его кисло усмехнуться, словно бы он уже стоял перед мамой, а она с несчастным видом обречённо всхлипывала. После десяти лет успешной карьеры трудно объяснить близким, что столько времени ты занимался не своим делом, карабкаясь наверх из пустого тщеславия и жажды денег.
Цветы маме, что ли, купить, чтобы подсластить пилюлю?
Лавируя в плотном движении, Никита сделал разворот, поймав себя на мысли, что любому человеку даётся шанс круто изменить судьбу, но не все рискуют им воспользоваться. Тут ведь как без тормозов на скользкой дороге: струсишь, отпустишь руль — и окажешься в кювете.
Да, возможность изменить жизнь выпадает с такой же частотой, как возможность её сломать необдуманным действием, и порой трудно определить, что именно ты собираешься сотворить — зло или благо.
Решение покончить с профессией пришло внезапно, когда он проверял документы на наследство у молодой женщины с тщательно подведёнными глазами и надменным видом. У неё был неприятный, резкий голос и длинные прямые волосы, выбеленные до бледно-лимонного тона.
— Вы уверены, что свекровь не сможет отсудить у меня часть квартиры? Ведь она была куплена целиком на её деньги. Но вы понимаете, куплена для нас, в расчёте на наш брак.
Я не могу оказаться на улице.
— Да, уверен. Имущество вашего мужа переходит к вам без всяких обременений.
Ему очень хотелось разорвать бумаги и бросить их в мусорную корзину, потому что накануне приходила свекровь — бедно одетая женщина с посеревшим от горя лицом. Всё, о чём она беспокоилась, это иметь возможность забрать из квартиры картину деда, которая наверняка будет продана бойкой невесткой.
