— Понимаешь, мама любит меня больше всех на свете, — путано объяснял он быстрым полушёпотом, — и никак не может смириться, что я уже взрослый. Представь, до десяти лет она водила меня за руку, а потом, уже в старших классах, чтобы погулять с девушкой, мне приходилось врать с три короба, что я иду на факультатив по математике или курсы английского. Мама выбирала для меня друзей, определяла, куда поступать после школы, — он поёрзал на крыльце, и Рита угадала, что он смущается, — а теперь я знаю, что она подыскивает для меня невесту! Ну не глупость ли?
— Конечно, глупость, — ответила Рита, но тут же подумала, что была бы совсем не прочь лично выбрать Роме и Гале спутников жизни.
Дети — они такие наивные, такие доверчивые! И кто, как не мама, лучше всех знает, что нужно её детям! Хотя… — Она вспомнила Виктора и понурилась. Один раз она уже выбрала. Виктор был необыкновенным — красивым, лёгким, с сияющими глазами и крепкими руками.
В тот день, когда он сделал ей предложение, лил дождь. Они шли, держа вдвоём раскрытый зонт, и Виктор шутил, что теперь им не страшен любой ураган.
Стряхивая возникшую в душе боль, Рита прикоснулась к рукаву Гриши:
— У тебя есть девушка?
Он несколько секунд помолчал, словно бы раздумывая, можно ли доверить постороннему свою тайну, а потом кивнул:
— Есть. Точнее, я надеюсь, скоро будет. И знаешь что?
— Что?
— Я уверен, что мама придёт от неё в ужас.
Стук у озера прекратился, но едва Рита юркнула под одеяло, возобновился с новой силой. Она попыталась отвлечься и не обращать на него внимания, но помимо её воли мозг продолжал фиксировать удары: тук-тук-тук-тук.
Нельзя сказать, чтобы звук был громким. Совсем нет! Дети даже не проснулись, но Рите он мешал, как комар над ухом. Если бы его можно было так же легко прихлопнуть!
Накинув халат, она сходила на кухню и попила воды, затем заглянула к детям: Рома спал, обняв свою плюшевую собаку, а Галочка причмокивала губами во сне.
Тук-тук-тук-тук.
«Будь неладен тот, кто не даёт спать среди ночи!» — мысленно пожелала Рита труженику молотка и топора. Он как будто бы подслушал её мысли, потому что немедленно наступила тишина, разбавленная скрипами и шорохами деревенского дома.
Занавесок в Ритиной спальне ещё не было, поэтому утреннее солнце разбудило её в шесть часов утра.
