Кажется, там было холодно, душно и плакали дети. По кирпичной кладке тоже сочились слёзы, крупные и чистые.
Ему очень хотелось плакать, но мама сказала:
— Ш-ш-ш. Молчи. Настоящие немцы сейчас не плачут, а сражаются за родной фатерлянд.
Почему-то потом, когда другие немецкие слова выскочили из головы, «фатерлянд» накрепко засел в мозгу видениями чудесной страны с домами под черепичными крышами и трубным гласом органной музыки, витавшей вокруг цветных витражей.
Ещё на одном клочке памяти запечатлелась просторная комната с накрытыми столами.
На столе красиво разложена еда в тарелках и искрится хрусталь бокалов. Звучат музыка и женский смех, пахнет духами, выстукивают вальс каблучки и сливаясь в хор, голоса кричат:
— Дойчланд, дойчланд, юбер аллес!
И лишь однажды ему привиделась длинная колонна оборванных людей с замкнутыми лицами. В окружении овчарок их гнали по чистенькой улочке с геранями на окошках, и чтобы пропустить пленных, прохожие жались к стенам.
Наверное, тогда он сжимал в руке какую-то игрушку, потому что эпизод вернулся в память при виде деревянного грузовичка на верёвочке.
Отрешаясь от горьких мыслей, Фриц Иванович потёр лоб и улыбнулся. Позднее, в конце сороковых, они вместе с другом Петькой забрались на дерево в палисаднике и, вспугивая ворон, в две глотки орали:
— Хенде хох! Гитлер капут!
Под тощим грузом из мальчишек послевоенного времени хрупкий ствол яблони стоял недвижимо, но им всё равно было страшновато и весело до тех пор, пока матери не согнали их.
— Фриц Иванович, подержите, пожалуйста, чашку с бульоном, — попросила Рита, и в руках Фрица Ивановича оказалась кружка в оранжевый горошек, — я попробую подкормить собаку из шприца.
Фриц Иванович дождался, когда шприц наполнился, и поставил чашку на стол.
— Вашей собаке нужен ветеринар. Я знаю хорошего доктора.
— Но я не могу отлучиться, а детей одних не пущу.
— Рита показала рукой на распростёртое тельце: — Мало ли что может произойти.
По незаконченной фразе Фриц Иванович догадался, что она не хочет оставить детей один на один с приближающийся смертью, путь даже и собачьей.
— Я привезу врача.
— Вы? — Рита неуверенно засопротивлялась: — Но до посёлка далеко идти, да ещё по жаре.
— Я и не пойду. Я поеду.
— У вас есть машина? Я не видела.
