Отзвуки времени

— Осерчала Ксенюшка, вон лицо какое суровое, — заметила барабанщица, придвигаясь поближе к монеткам в грязи и стараясь повернуться так, чтоб перекрыть доступ мужикам, что тоже стали подступать к серебряной россыпи.

— К тебе барыня привяжется, как банный лист, и ты не возрадуешься. — Солдатка стала приседать на корточки, вроде бы как онучи на лаптях поправить.

— Но-но, не балуй! — кнутом щёлкнул в воздухе резкий оклик. — Убирайте свои лапы от чужого добра!

Народ, сгрудившийся вокруг монет, вздрогнул. Соскочившие с запяток лакеи споро подобрали брошенное и рассовали по карманам:

— Не вам, лапотникам, предназначены.

Барабанщица усмехнулась:

— Как же, вернут, жди, себе заграбастают. — Она оборотилась к мужикам: — А не будет им счастья с тех денег. Никому не будет. Потому как Ксенюшка и не взяла у них ни грошика. Знает, что богатство неправедное.

— И то верно, — сказал один из мужиков с окладистой бородой. — Да вот и барыня обратно бежит. Ишь, какая недовольная, аж ножкой притопывает.

"Хлопнула дверца, щёлкнул кнутом кучер, форейтор пришпорил коня, и карета с неповоротливой медлительностью развернулась в сторону выезда.

* * *Маркел не замечал, как с годами белеют Наташины волосы и как от улыбки сбегаются к глазам тонкие морщинки — она для него всегда была хороша. Лишь на свадьбе младшего сына взглянул на Наташу со стороны и вдруг увидев, как она осунулась, ахнул. Даже новый цветастый плат в яркой росписи не розовил щёки.

— Не захворала ли, моя лапушка?

Ждал ответа, а сердце от тревоги в пятки улетало — а если и вправду скажет плохое?

Но Наташа лишь покачала головой:

— Устала. Сам знаешь, вчера весь день пробегала по делам и сегодня с полночи кручусь по хозяйству, чтоб в грязь лицом перед гостями не ударить. Свадьбу справить — не шутка, тем паче, что последний соколик из гнезда вылетает. — Она легко смахнула слезинку с ресниц — всё таких же густых и длинных, как в молодости.

— Коли так, то твоя правда. Я тоже едва на ногах стою, — заулыбался Маркел от радости, что его страхи оказались напрасны.

Вчера, накануне венчания, всей семьёй встречали постельный поезд[31] важно из трёх подвод, как положено у справных хозяев, без малого почти купцов. Гильдейский сбор в казну был уплачен, и Маркелу лишь оставалось получить купеческую грамоту.

На первой подводе, по обычаю, везли икону и диковинку — самовар! Такого чуда во всём граде Петровом по пальцам одной руки пересчитать можно.