Овечка в академии оборотней

Валялась там под кустом, жалея себя несчастную… а могла настроить браслет и обратиться к профессионалу. Он обязательно бы помог… и выспросил всё, потому что даже меня, замкнутую и вечно себе на уме девицу, этот партизан заболтал до нельзя. Господин Дегар был из тех, кому хочется доверить всё, что у тебя на душе, позабыв об опасениях и страхах.

Я бы и про своё попадание возможно выболтала, если бы не угроза загреметь в карьер. Что-то слабо верилось, что гадский защитник рода Релей захочет возвращать свою душеньку-голубушку в тело смертницы.

Так что я чаще помалкивала и улыбалась, слушая самого старичка, пока Маркус тихо лежал в стазисе.

Как сказал господин Дегар, лежать Корвину не меньше недели, но он может очнуться раньше, потому что регенерация его второй ипостаси удивляет своим рвением поставить хозяина на ноги.

А ещё лекарь посоветовал мне не приходить среди дня, а то я порывалась на следующее же утро после первого вероломного проникновения в обитель целителей.

Приехал отец Маркуса.

Важная шишка.

Шороху навёл так, что магистры на занятиях шёпотом лекции читали.

И вроде бы такой себе дядька. Ни роста, ни мускулатуры, а от его взгляда мороз по коже бежал. Видела его издалека… и слава Богу. Ближе с таким знакомиться не хотелось.

Злой он. Бешеный… да и работа в ведомстве императора, я уверена, доброты ему не добавляет.

Он лишь единожды прошёл мимо меня, зыркнув и поморщившись, а я как-то сразу выводы сделала:

«Пусть дедушка Крирон и говорит, что быть человеком – это дар, но… даже добро должно иметь силу, чтобы дать отпор.

Кого ни попадя я отказываюсь "в лучах своего тепла греть". Разбежались!»

Но одно за мужчину говорило в плюс – его сын – не животное. В смысле, мимикриты же прокляли всю верхушку аристократов после того гнусного нападения и уничтожения их вида. Я в библиотеке прочитала. И по сему выходит, что канцлер в той "Варфоломеевской" ночи участия не принимал.

А ещё я поняла, что глупая.

Сидеть до глубокой ночи рядом с красивым парнем – это оказалось большой ошибкой.

Пусть я не относилась к в витающим в облаках сказочницам, но оно само собой получилось. Я прониклась к Маркусу. Он выглядел таким бледным и несчастным. Его тревожность сбивала даже настройки стазиса.

Ещё и просьба дедушки Дегара – посидеть с подозрительно успокаивающимся, когда я рядом, Корвином – знатно расшатывала первое впечатление о пятикурснике, весь вид которого кричал, что ему дела нет не до кого.