- Павел Олегович, - в палату входит медсестра и врач отвлекается, - вас просят подойти в седьмую. Там показатели вышли из нормы.
- Прошу прощения, - сразу же говорит доктор и быстро выходит из палаты.
Мишка остается сидеть на кровати. Климов как стоял напротив него, так и стоят. Я же сейчас сижу на краюшке кровати Евы и готова в любую секунду подорваться с места.
Во мне бушует наподдаваемые эмоции и желание укрыть, спрятать ребенка.
Замечаю как Климов делает шаг вперед, и сама готова рвануть. Меня останавливает Ева.
Сестра хватает за руку, а я в этот момент расцениваю это как предательство.
Мои глаза расширяются, и я пробую высвободиться. Блин, откуда в такой мелкой девочке столько силы. Она настойчиво продолжает меня удерживать и одними губами шепчет “нет”.
Я сейчас или совершаю самую большую ошибку в своей жизни, прислушиваясь к Еве, или моя сестра нереально мудрая для своего возраста."
"Непрерывно наблюдая за тем, как Климов идет к моему сыну, я задерживаю дыхание. Честно говоря, я почему-то очень жду и надеюсь, что Мишка поведет себя с ним, как и с другими посторонними людьми, я жду что он начнет плакать и звать меня, но сын этого не делает.
Даже напротив, он начинает улыбаться, с интересом разглядывая Артема.
Мне это не нравится. Меня это жутко беспокоит. Особенно когда Климов достает из пакета, о котором я уже успела забыть, огромную машинку на рудоуправлении.
Цена у нее просто космическая. Я сама как-то хотела подарить ее сыну, но посчитала, что он еще слишком маленький для такой дорогой игрушки.
Климову же и считать так не нужно, он может без проблем тратить ежедневно гораздо большие суммы и меня это злит, и раздражает. Я ревную ребенка и реакцию Мишки к Климову.
Последний пошел самым легким путем, решил завоевать расположение моего двухлетки подарками.
Глаза сына загораются. Я вижу в них нетерпение и азарт. Мне это все не нравится, но раздражает еще и то, что мужик решил будто не должен обсуждать подобные вещи со мной.
Как раз в этот момент Артем смотрит в мою сторону и прекрасно считывает реакцию с моего лица.
Я тоже не отрываясь смотрю в его лицо, где читается только одно.
“После сегодняшнего я не отступлюсь. Это мой сын”.
Климов сразу же отворачивается, теряя ко мне всяческий интерес и полностью переключаясь на сына, а я чувствую угрозу.
Одно дело слова, которые у Артема редко расходятся с делом, но этот взгляд сулит то, что Климова уже ничем не вытравишь из наших жизней.
