– Выпей, – подталкивает бокал, заставляя делать большие глотки шампанского. Тороплюсь, неприятно поморщившись, когда колючие пузырьки щекочут в носу. – Ещё, – заменяет пустой, вручая второй.
– Нет, – отказываюсь, – эту ночь я хочу помнить…
Память подкидывает картинки хохочущего Овода, вдоволь поиздевавшегося надо мной и первым опытом. И пусть будет неприятно и даже больно, хочу чувствовать, принимать и видеть Тима.
– Мы ещё пойдём в ресторан. Ты не забыла, нас ждут гости?
Тимур говорит, но его голос словно вдалеке, скрыт плотной завесой, звучит приглушённо и тихо.
Я в сознании, осматриваюсь, отмечая, что ничего не изменилось, но тело вдруг стало чужим, не подчиняющимся.
– Майечка, ты должна кое-что подписать. – Тимур тянет меня к столику, усаживая в кресло, а я, запутавшись в юбках, едва не падаю ничком, вовремя подхватываемая руками мужа.
– Что это? – Язык едва ворочается, но я чётко вижу листы перед собой и ручку, которая оказывается в руках.
– Это твоё согласие, что всё моё имущество становится твоим.
В случае моей смерти ты будешь свободно им распоряжаться.
– Смерти? – пугаюсь страшного слова, не понимая, почему подписывать нужно в день свадьбы.
– В жизни всё бывает. Твой отец умер внезапно, не подготовившись заранее. Я хочу быть уверен, что ты, моя любимая жена, – захватывает мои губы, увлекая в поцелуй, – не столкнёшься с ненужными проблемами.
– Хорошо, – отвечаю, соглашаясь с озвученными доводами, – где подписать?
– Здесь, – указывает пальцем, перелистывая страницу, – и здесь, – направляет мою руку, которая не слушается, съезжая в сторону, – ещё тут, – вновь шелест страниц.
– Ещё три раза, и всё.
Вывожу «Потоцкая» на каждом листе, не вчитываясь в текст, пропечатанный некрупным шрифтом и расплывающийся перед глазами. Веки становятся тяжёлыми, Тим что-то говорит без остановки, подкладывая ещё бумаги и направляя меня.
– Какая послушная девочка… Мы знали, что всё получится…"
"– Мы… – выталкиваю короткое слово, не уловив смысл сказанного Тимуром.
Вынимает ручку, сгребает бумаги, складывая в папку.
Совершаю попытку встать, рухнув обратно, растекаюсь по креслу, собираю пышные юбки, чтобы увидеть собственные ноги. Стремлюсь получить хотя бы визуальную опору, потому что пол плывёт, а обстановка превращается в тёмные неразличимые пятна.
– Тим… – шарю руками, не чувствуя мужа.
– Выпей… – вкладывает в мои пальцы бокал и направляет ко рту, заставляя делать глотки.
Не чувствую вкуса, лишь жадно пью, испытывая странную неутолимую жажду.
