Ожерелье из разбитых сердец

– Разумеется... В общем, Кир... пусть квартира стоит открытой. Здесь уже совершенно нечем поживиться. Не выносить же самую обыкновенную мебель и холодильник ледникового периода?

– А и правда! Что нам какой-то холодильник! Мне кажется, ты уже достаточно наигралась, а, Тонька?

– Ну... и выйдешь наконец за меня замуж, как обещала...

– Выйду, – сказала я, и в моем голосе послышался даже некоторый энтузиазм.

Кирилл осторожно поцеловал меня в уголок распухших губ. Он всегда с этого начинал. Это был его фирменный поцелуй.

И я откликнулась. А что мне было еще делать? Продолжать казниться? Черта с два! Что было, то было! Я начну жизнь с чистого листа! Кирилл меня по-настоящему любит. Мне он симпатичен, а потому наши отношения на несколько порядков выше моей связи с аферистом и квартирным вором Вадичкой-Маугли. Что касается Феликса, то это закрытая тема.

В общем, всякий, кто прошел бы мимо моей квартиры, мог бы заглянуть в нее сквозь распахнутую дверь и увидеть, чем занимаемся мы с Мастоцким посреди разоренной комнаты.

Хорошо, что никто из наших с ним сотрудников не жил со мной на одной площадке! Представляю, что сделалось бы с Леночкой Кузовковой, если бы она увидела наши обнаженные тела на свалке из предметов первой необходимости и некоторых элементов роскоши. Предмет роскоши – это, например, фарфоровая танцовщица. Она пребольно упиралась мне в бок своей вскинутой в неаполитанском танце рукой с раскрытым веером, но я не хотела даже шевельнуться, чтобы отбросить зарвавшуюся женщину подальше. Киркины губы ввели меня в состояние почти настоящей нирваны, и если бы не эта паршивая статуэтка. .. И чего Вадичка не раскрошил ее своими башмаками?

Никто из моих соседей так и не заглянул в странно приоткрытую дверь квартиры. Видимо, все были увлечены вечерними сериалами. Что ни говори, а какая-никая польза от них иногда все же есть.

Кое-как прикрыв дверь квартиры, чтобы она не вызывала ненужного любопытства соседей, мы поехали домой к Мастоцкому. В дороге ни о чем не разговаривали. Я почти дремала, скрючившись на заднем сиденье его «Форда».

В странном взвешенном состоянии выбралась из машины и как-то вдруг неожиданно для себя оказалась под струями колкого душа. Заботливые руки моего начальника вытащили меня из ванной, как недавно из машины, обернули махровой простыней и уложили в постель. Измученная всем происшедшим, я заснула как убитая.

Когда я наконец очнулась после своего мертвого сна в постели Мастоцкого, первым делом спросила, почему он приехал раньше времени.