Ожерелье из разбитых сердец

Выглядывает на улице теток с заплаканными глазами, утешает изощренным сексом, усыпляет бдительность, подослав «мамашу», и при первом же удобном случае выносит вещи.

– Да вот что-то не забывается...

– Брось! Думай о хорошем!

– А хотя бы о том, что у нас теперь против Плещеева есть такой компромат...

– А то ты не знаешь! Он ведь довел до самоубийства Наташу Серебровскую и ее мать. В Наташином дневнике это все явственно написано!

– А он скажет, что мы все это сфабриковали... придумали то есть..

– Ну-у-у... не знаю... Можно ведь, наверное, как-то проверить Наташин ноутбук, диск с данными, благодаря которым она проникала в компьютер Плещеева...

– Может быть... может быть... Хорошо, что Виктор нам его отдал. Я сам вряд ли что смогу с ним сделать, но у меня есть один знакомый паренек... Компьютерный гений! Может быть, он сможет залезть в компьютер Плещеева, и...

Я почему-то испугалась. Кирилл заметил это, обнял меня за плечи и очень бодрым голосом сказал:

– Не дрейфь! Возможно, нам удастся узнать, какой конец этот мерзавец уготовил тебе, и спутать все его планы.

– Наташа тоже хотела спутать...

– Но ты же не станешь делать глупости?

– Конечно, не стану!

Мастоцкий заглянул мне в глаза. Я их быстрехонько опустила. Мне было невыносимо стыдно. Я, которая всегда так высоко ценила свою интуицию, не смогла разглядеть истинное лицо Плещеева! Влюбилась чуть ли не в Синюю Бороду.

Кириллу не понравились мои стыдливо опущенные глазки. Он резко приподнял мое лицо рукой и с горечью не столько спросил, сколько констатировал:

– Вот ведь не любишь ты меня...

– Оставим это, Кира, до лучших времен, – пробурчала я.

– Ладно, – кивнул он. – Попробую до них дожить... до лучших... Жизни-то хватит, Тонька?

Я не стала ему отвечать, села на диван и скорчилась в углу.

– Вот что! – опять начал Мастоцкий. – Завтра я все же отвезу тебя на дачу.

– В бронированном автомобиле?

– А на даче у тебя что, бункер?

– Я не думаю, что он станет подсылать к тебе наемных убийц!

– А вдруг так будет разворачиваться действие его романа?

– Тонь, он не творит, а списывает с жизни.

– Но ведь придумал же криминальный аборт Наташе!

– Но она же его не сделала!

Не могу сказать, что наш диалог меня успокоил, а потому я сказала:

– Кира, у меня ведь и отпуск кончился...

– Или я тебе не начальник?!

– А Кузовкова... – начала я.