Все мои старания пропали втуне, когда в одну секунду пегас взмыл вверх.
Не знаю, что принято кричать в таких случаях, наверное какой-нибудь клич, типа «Йохууу!», лично я сначала просто орала, потом ругалась, поминая чуму, ушедших, пегаса, драконов — всех, из-за кого сейчас вынуждена надеяться, что как следует затянула ремни и закрепила седло. А если нет?! Ох, сколько, оказывается, заковыристых выражений я знала…
Большие расстояния пегас с наездником не покрывает, пролететь может от силы километров десять, а потом должен спуститься на грешную землю и пройтись шагом, чтобы отдохнуть.
Мне показалось, что мы пролетели все десять, пусть далеко улетать от нашего защищенного дома не стали. Кричать я перестала давно, стиснула зубы, стараясь не смотреть вниз, поднимался пегас очень высоко. Под нами проплывали реки, поля, леса. Все казалось маленькое и несущественное. В лицо бил ветер, солнце медленно клонилось к земле, окрашивая все в золотой цвет. Красиво. Я огляделась, поверив, наконец, что не свалюсь.
Мощные крылья работали то редко, скорее планируя на потоках ветра, то часто и усердно. Когда снова показался наш дом, я окончательно осмелела и раскинула руки и засмеялась. Удивительное чувство легкости и свободы окрыляло. Только меня никто не предупредил, что снижаются пегасы резко…
Когда копыта Фарго снова коснулись земли, я выдохнула, но преждевременно. По инерции пегас понесся вперед, тормозя крыльями, так что я сжала зубы, чтобы не позориться перед присутствующими.
— Думала, угробишь, — потрепала я черную гриву, когда мы, наконец, остановились. Правда беззлобно, а нежно и любя. — Завтра еще полетаем.
Летали мы каждый вечер, и это, пожалуй, поддерживало и больше всего вливало в меня силы, а с ними и уверенность, что мы со всем справимся.
Последние три дня отводились под смешивание заранее подготовленных веществ. Если верить рецепту, то все шло точно по плану. Одно за другим вещество выводилось из стазиса, отмерялось, добавлялось, а после шло следующее.
Мы вчетвером следили, проверяли и перепроверяли. Никаких ошибок быть не должно. Мы были настолько сконцентрированы и напряжены, что даже ссориться перестали. Работали по большей части молча. Несколько раз в день к нам тихонечко заглядывала Кларисса, приносила кофейник, чашки, булочки и уходила, боясь отвлечь и сбить. Но, наверное, если бы не она, то мы бы вообще забывали о еде и других естественных потребностях организма.
