Этот человек мастерски пользовался своим даром. Куда там Майку. Я все-таки пробовала строить щиты, дотягиваться до магии — все без толку. Щиты сыпались, как песчаные, магия не отзывалась, эмоции захлестывали. Не получалось, что бы я не пыталась делать — ничего не выходило. Даже собственное тело мне не принадлежало. Я сидела и смотрела на мучителя, как кролик на удава. И давление только увеличивалось. Оно возрастало, оглушало, опустошало.
Проклятая черная колба лежала в кармане куртки. Даже не знаю, зачем я ее взяла.
Не захотела оставлять дома, решив, что со мной безопаснее. Идиотка. Вот как есть идиотка.
— С собой.
Чужое удивление, сменившееся радостью, полоснуло по оголенным нервам. Будто в открытую рану пальцем ткнули.
— Отдайте.
— Нет, — даже не знаю, как нашла в себе силы отказать. Сама удивилась, как я так смогла.
Мы встретились взглядами, черные, как сама бездна, глаза смотрели пристально и осуждающе. Так смотрят на нашкодившего ребенка.
— Отдайте, местресс, мне не хочется применять еще и физическую силу.
А глубокое эмпатическое воздействие, как вы знаете, действует на разум разрушительно. Отдайте по-хорошему.
Я сжала кулаки, сильно, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Глупо сопротивляться, но я попробую. Мужчина вздохнул. Тяжело и грустно. Но эмпатию применять не стал, иначе бы просто заставил отдать пробирку, да еще приползти для этого к нему на коленях.
Но он встал сам, я тоже поднялась, пусть ноги держали плохо. И отходила насколько возможно, пока не наткнулась на стену, но мужчина в три больших шага преодолел разделяющее нас расстояние.
Стоя вплотную, человек казался совсем подавляющим, высоким, ощутимо выше меня и сильней. Руки в перчатках коснулись моего левого кармана, но там ничего не было. Правый карман — там лежали ключи. Эмпатия — обоюдоострое оружие. И я улавливала отголоски его собственных чувств. Предвкушение, волнение, легкое возбуждение. Ему нравилось стоять рядом и дотрагиваться до меня. Нравилось ощущать собственную власть, всецело контролировать ситуацию.
А ведь он и не обыскивал толком, не обшаривал карманы, а всего-то считывал мои эмоции. И понял, что во внешних карманах ничего важного не лежит. Его рука потянулась к моей груди, где во внутреннем кармане лежала пробирка. И я испугалась. Того ли того, что незнакомый мужик сейчас меня облапает, или что найдет пробирку, или всего и сразу, но на секунду я сбросила ярмо чужой воли, дернувшись в сторону. И, конечно, почти сразу попалась.
