Ожившие кошмары

Вместо горячей воды кран несколько раз презрительно фыркнул и выплюнул в раковину таракана. Тот, загребая множеством ног, деловито скрылся в сливе. Катя поспешно открыла холодную воду, отправляя вслед за ним губительную струю. Постояла в нерешительности и все-таки окунула лицо в мокрые ладони, с ожесточением растирая щеки и зареванные глаза.

«Ничего. Эту неприятность мы переживем». Ее лихорадило. Хотелось в туалет, но она не смогла пересилить себя и подойти к унитазу, вокруг которого растеклось целое море. Воняющий не смытыми испражнениями, забитый туалетной бумагой и прокладками, он, как назло, еще и стоял у самого окна, покрываясь коркой льда.

Стараясь не шуметь, унять дрожь, обхватив себя руками, Катя поспешно выскочила из туалета. Не включая телефон, в темноте добралась до своей палаты, лаской юркнула под одеяло. Зубы отбивали какой-то сумасшедший ритм. Вокруг было темно и тихо.

«Как в гробу», — подумалось девушке. И она зажмурилась, представляя себя дома, далеко-далеко, в тепле и безопасности.

В висках стучала кровь, руки чесались, но ей даже удалось уснуть.

* * *Утром кровать Иры оказалась пуста. Когда лампочка начала моргать, зазывая всех к завтраку, Катя еще спала и проснулась от множества тихих слаженных шагов по коридору: добровольные пленницы гуськом двигались в сторону столовой. Легкое касание прохладной ладони… Мама? Нет, это Света наклонилась к ней, улыбнулась, шепнула: «Просыпайся, соня, завтрак пропустишь» и вышла из палаты. Девушка вскочила, ладошками приглаживая волосы.

Мазнула взглядом по скомканной Светиной и аккуратно заправленной Ириной кровати, по неподвижной и безмолвной соседке и поспешила к остальным. В столовой Иры тоже не было.

— Выписалась? Как это выписалась? И даже с нами не попрощалась?

— Она… как бы сказать… замкнутая была, да?

«Была» словно об умерших. Катя до белизны костяшек сжала алюминиевую ложку. «Гречка без ничего», фирменное блюдо местной кухни. Подается на завтраки, обеды и ужины, без вариантов. Мутное стекло окна, в котором корчит рожи надоедливый мальчишка.

Катя уже наладила с ним связь, кидая записки в форточку в туалете. Писала гадости, конечно. На туалетной бумаге. Украденным в процедурной огрызком карандаша.

— Медсестра, та, что ставила укол утром, сказала мне. — Света по-прежнему улыбалась, немного отстраненно, видимо, думала о своем, накручивая на палец светлую кудряшку локона. — Повезло.

— Да…"

"После завтрака девушки с остервенением натирались лечебными кремами.