Онлайн-библиотека книг
Вот и сейчас душа, разлепив черное отверстие вместо рта, зашипела, так, что брызнуло холодом Свиридову в уши:
— Забрал жизнь — верни на место! Оживил — неси ответственность! Или существуй с этим, как должно!
Души были неразумны. Они повторяли одно и тоже, не реагировали на голоса или звуки. Бесполезно было с ними разговаривать.
— А у тебя был выбор, ну, тогда? — спросил Валерка, трясясь всем телом. Он не слышал и не видел Машину душу, но чувствовал на первобытном уровне животный дискомфорт. — Просто интересно, брат.
У Свиридова не было выбора. Ему никто не предлагал вернуться к обычной жизни, а поставили перед фактом и всё тут. Вывалившуюся душу обратно не вернуть.
Он молча выпустил брата из объятий, и тот вывалился через порог в сени.
— Перекурю. Душно как-то. Плохо. И вернусь.
Глухо заскрипели половицы, открылась и закрылась дверь. Свиридов же подошел к мёртвой Маше и присел около души. Та елозила, расчесывал место, где пуповина погружалась в вязкую плоть, пялилась на Свиридова белой мякотью глаз.
— Чего вылупилась? — спросил Свиридов, вытягивая ноги. — Решим сейчас вопрос, как обычно.
4Ни один советский ребенок не боялся подвалов, пока не появились американские фильмы ужасов. Потому что в деревнях подвалы были везде, и были они унылыми влажными помещениями, где над потолком болталась тусклая лампа накаливания, вдоль стен торчали деревянные полки, забитые банками — с закрутками или без, а из зловещего там были разве что пауки.
Леша тоже не боялся подвала родительского дома. Признаться, он даже не задумывался о подвале, не его это было дело туда соваться. Но как-то раз он посмотрел первый в своей жизни фильм ужасов, в видеосалоне, который открыли неподалеку от школы. Леше было то ли девять, то ли десять лет.
