Ожившие кошмары

Теперь я сидела как собака на цепи, склоняясь перед святыми изображениями и мучаясь от боли в животе и пробирающего холода.

Меня оставили в одиночестве, по всей видимости, решив, что я могу зачаровать их или выпить их душу. Мерзкие тупицы! Ни от каких происков зла они не спасутся, заперев меня тут.

Перед уходом отец Генри осенил меня крестным знаменем и прочитал короткую молитву, а затем, состроив самое печальное на свете выражение лица, проникновенно молвил:

— Душа твоя освободится! Я позабочусь о том, чтобы все грехи твои были очищены, и ты ушла с благодарностью и легкостью в сердце.

На мгновение я испугалась, что он станет стягать меня своими плетьми, желая очистить мою душу, но мужчина только осторожно погладил меня по голове, вынул изо рта кляп, призывая вознести молитвы Богу, и вышел.

Замок на двери оглушительно щелкнул, эхо разнеслось по всему нефу и поднялось дальше, к высокому потолку и старым колоколам на башне. Мне даже показалось, что я слышу их недовольную вибрацию. За окнами взвыл ветер, колыхнулись на алтаре бледные огоньки свечей, и стало тихо.

* * *Сначала я пыталась выбраться. С трудом доползла до скамей и стала дергать за толстые жесткие веревки, взрезая свои запястья до крови и пытаясь расплести узлы. Ничего не удавалось. Я выбивалась из сил, иногда проваливаясь в тревожную дрему и резко просыпаясь. Мне все казалось, что рядом раздаются шепотки и бормотанье. И каждый раз я ожидала увидеть рядом с собой или заглянувших в церковь девушек, или отца Генри, решившего не дожидаться вечера и покончить со мной сразу же.

Но вокруг было пусто.

Я забралась на одну из скамей и свернулась на ней калачиком, пытаясь хоть как-то избавиться от холода. На полу остались следы крови, смазанной лентой тянувшиеся от самого алтаря. Может быть, так я умру гораздо раньше, — пронеслось в голове. — Засну и медленно выпущу свою душу вместе с кровью. Это будет не так страшно».

Но потом внутри меня что-то содрогнулось. Нет, мне нельзя умирать! Нужно бежать как можно дальше… Нужно… Нужно уби… Убежать…

Во сне меня мучили кошмары.

Я видела искаженное лицо Дотти, а потом смотрела на себя в зеркало, и мое лицо приобретало такую же кошмарную ухмыляющуюся гримасу. Мне снился лес, растущая между деревьями тень. Она приближалась, и из ее черноты постепенно появлялась фигура отца Генри. Он тянул ко мне костлявые пальцы и что-то пронзительно кричал. А из земли под его ногами, раскидывая листья и комья в разные стороны, появлялись грязные девичьи руки.