Озёрное чудо

На тощее брюхо и ухо глухо… А встали на ноги, зажили, другая напасть — война… А моим-то какая холера мешала зшиться?! Миха, не дурак же, с флота пришел, вся грудь в значках, полчемодана грамот, а простой рыбак… Опять же, новой раз подумаю: не всем же грамотеями стать, кому-то из-под грамотеев и навоз убирать. И на рыбалке народ нужен. Ежли, паря, все будут баклуши бить, кто будет народ кормить?!

— По-старинке рассуждаете, Степан Ильич, — снисходительно улыбнулся Игорь, задетый за живое, — грамотей же, книгочей.

— А-а-а… — догадливо протянул Степан и согласно покачал головой. — Кнопочку нажал, и спина в мыле.

— Ну если не будешь соображать, на какую кнопку жать. Придётся и рыбакам грамотёшку изучать.

— Браво! — Степан…артист по жизни… игриво всплеснул руками. — Лежи на печи, три кирпичи, кнопочку нажал, — рыба жарена-парена, а другую ткнул — винцо с хлебцем. Не жизнь, паря, — охальная малина. А мы мантулим на рыбалке, как проклятые: долбим пешнёй лёд, сопли морозим.

Игорь скривился, чуя в Степановых словах насмешку.

— Не так примитивно… Хотя, чем лёд пешнёй долбить, надсаживаться, лучше автомат поставить, кнопочки нажимать. Да вам нынче тракторные льдобуры подкинут. Отошла пешня.

— Верно, зачем пуп рвать, когда можно кнопочку нажать. Но, с другого бока, ежли силу не тратить, куда её девать?! Дурью маяться?! А насчёт пешни… не-е-е, пешня, паря, на рыбалке завсегда дело найдет… Ох, опять старый Мазай разболтался в сарае.

Под говор старого Мазая из сарая выбрели к брусовому бараку, в одной половине которого жил молоденький рыбак с женой и двумя ребятишками, в другой — учителка, укатившая позариться на Москву белокаменную.

Горница, отгороженная от кути широкой, на пол-избы, русской печью и ситцевой, в горошек, занавеской, была чиста и опрятна; от ближнего березняка веял в окна призрачный, плавающий свет, издалека наплескивалась синева вечернего озера. Игорь довольно оглядел учительскую светёлку: над пышной койкой, с шишкастыми, никелированными козырьками, пухло взбитыми подушками, свежо белеющими под тюлевыми накидками, висели картинки из журналов: краснощёкие ребята и девчата, настырно глядящие сквозь стены в светлое будущее коммунизма, в голубые города средь золотистых сосен, в звёздный хоровод, где покорённые планеты, где и «на Марсе будут яблони цвести».