Озёрное чудо
10 прочтений
Мне однажды боцман перед строем распорол клёши… Ну, короче, махнул в отпуск. Подруге написал: скоро буду. Я ведь и жениться вздумал… Из Владивостока в купе оказался с солдатом из стройбата. Ну и, чо греха таить, начали мы с ним пить на радостях. Тары-бары, растабары, потом я вырубился. А солдату на станции надо было выходить, а на какой, я и не спросил. Просыпаюсь спохмела, гляжу: мама родная, моей морской формы нету, а солдатская лежит заместо нее. Ох, б…, выматерился я, а чо делать, пришлось солдатскую сбрую на себя пялить.
Игорь слушал бывшего морячка в пол-уха, воровато и азартно поглядывая на Лену. С хребта сбегали к самому крыльцу зрелые березки, и тихий, медвяный предзакатный свет, вея сквозь свечо-вый березняк, ласкал лицо девушки, щекотал лучами, отчего она улыбалась, и так влекуще посвечивала сквозь ресницы синева её глаз, что Игорь не мог отвести взгляда.
Педаля под рамкой, неожиданно вывернул к учительскому жилью малый на велосипеде и, соскочив на земь, крикнул:
— Кто-о? — Рыбак, тая улыбку, грозно поднялся с чурки, расправил широкую грудь в тельнике.
— Дядя Миша, — быстро поправился малый.
— Вот. Можно и — Михаил Степаныч. А то — Миха.
— Дядя Миша, утром на рыбалку поедешь?
— Может, Котя, и поеду.
— Поедешь, возьми меня. Мамка рыбы просит, а папка загулял.
— А на лодке придуривать не будешь?
— Не-не-не! — забожился Котя.
— Тогда иди, копай червей.
Игорь вспомнил парнишку с юркими глазками и остренькой, суслячьей мордашкой: когда искал Степана Уварова, парнишка и подкатил на взрослом велосипеде, педаля под рамкой, и просил сфотать, вообразив Игоря бродячим фотографом.
— Котя, дай прокатиться. Любил я в детстве гонять на велике.
Парнишка, испуганно прижав к себе велосипед, вопрошающе глянул на Миху, и тот велел:
— Котя, не жидь, дай дяде прокатиться, детство вспомнить.
От барака вдоль засиневшего, предночного озера, по высокому становому берегу, средь разноцветья-разнотравья заманчиво вилась гладкая проселочная дорога, поросшая муравой, нежной и ровной, словно стриженной.