Озёрное чудо

Когда выходили из клуба, Лена о чем-то на ходу перемолвилась словцом с моложавой за-имской жёнкой, и та откровенно упредила: «Ты, девча, будь настороже — городские вольные… На ласковое слово сломя шею не кидайся. Не теряй голову…»

За разговорами не приметили, как миновали уваровский дом и выбрели на край заимки, где на отшибе среди березняка и осинника чернели рыбные склады, куда по лету свозили сено с лугов; из широко и влекуще отпахнутых ворот дышало настоянным за день, густым травянистым духом.

Покружив у складских дворов, огороженных жердевой городьбой, таинственно и глухо заросших травой дурнинкой — лихой крапивой и лебедой, — сошли к озеру, из коего исходил призрачный голубоватый свет; присели на древнюю лодку, перевёрнутую вверх днищем, вросшую, в песок, забородатевшую сухим мхом и нежной муравой.

— А хочешь… стихи почитаю?

— Свои?.. — очнувшись от кручинистых дум, спросила Лена.

— Пупкина?.. Какого Пупкина?.. Не помню такого поэта.

— Да-а-а, ты же в школе писал, на олимпиадах выступал. Помню, и в письмах посылал.

— А-а-а, детский лепет… Вот сейчас… Книгу стихов собираю, думаю издать… Прочесть из книги?

— Читай, читай!.

— И кто тебе нравится?

— Пушкин, у Есенина — Не все, кроме кабацких… Павел Васильев, Смеляков, а зимой в книжном магазине купила книжку — Николай Рубцов! Два дня под впечатлением ходила: такая, Игорь, нежная русская поэзия. Да ты же песню пел на его стихи, когда с велосипеда загремел. «Я буду долго гнать велосипед…»

— Да?.. А я и ни сном ни духом. Парни в общаге пели под гитару…

— Некрасова люблю, Кольцова…

— Вчерашний день, Лена.

— Далеко ли, близко, а «Слово о полку Игореве» — всегда современно.

— Чешешь, как по учебнику, давным-давно уже устаревшему. Вы что, литературу изучаете?

— Бегло, — я же на историческом. Самоуком больше… Ладно, грозился читать стихи, читай.

Из озера всплыла тусклая луна, осветила заимку голубоватосерым, дремотным светом.