Озёрное чудо
2 прочтения
Вернулся и, замычав от досады, хлопнув по беспутой голове, увидел беспризорно брошенное на столешне материно посланье, писанное старшей сестрой под осерчалый и слезливый говорок матери. Мать серчала: дескать, наслышана от родичев, что сынок ненаглядный…стыд и срам на ее седую голову!., не убоявшись Бога, без родительского благословения, без Божьего венца окрутился с Галсанкиной дочкой. Деваха она бравая, смалу ра-ботливая, домовитая и душа ее добрая, а все одно, не будет ему, чаду неразумному, материного благословения.
По тусклому, ускользающему взору девушки Елизар доспел, что письмо читано, пережито, благо, что хоть слезами не залито; и весь грустный вечер материны причитания городились промеж них огорожей, серой и тоскливой, мешая блажить о вольном, любовном, заставляя думать о будничном, земном.
— …Ты скажи прямо, русским языком, ты по любви со мной или?.. — пытал он, разметавшись по широкой кровати с литыми чугунными козырьками; и Дарима, смугло светясь прохладной наготой, завесив Елизарово лицо проливнем смоляных волос, тут же переспросила:
— Или как гулящая?.
— Ну ты, милая, к словам-то не цепляйся. Я серьезно…
— Ты еще сам не решил, себя и спрашиваешь.
— Нет, я решил: хана мне без тебя… Нет, но ты скажи: ты по любви?
— Дурачок ты, дурачок, — сухо и нежно поцеловала его в лоб, в щеки. — Если б не любила… Думаешь, легко мне.
— Понимаю, милая ты моя, любимая… — сострадательная душа его виновато заныла, взгляд затуманился слезами. — Ну, ничего, поеду в Иркутск, заверну к матери, и всё улажу. Мать, она добрая, поймет, что мы любим друг друга.
— Никто! — не желая думать тревожную думу, торопливо согласилась она. — А жаль, что ты не родился бурятом…
Елизар засмеялся, пытаясь вообразить себя бурятом.
— Да я уж подле тебя бурятом стал. Би шаамда дуртээб… Правильно, Дарима?
Девушка привычно улыбнулась его корявому выговору и с кокетливой ревностью спросила:
— И многим ты говорил про любовь?
— И еще кое-что… — решил он подразнить ревнивую зазнобу.