Озёрное чудо

Деньги, мол, кончились, пошли, Валя, рублей эдак двести. Твой Коля.

— Весёлый парень, — ухмыльнулся шашлычник и, открыв тумбочку, стал рыться в ней словно крот.

— И не говорь, паря, — отозвался Карнак и, будто случайно, положил руку на плечо сестры. — Веришь, Танюха, как сейчас помню, начали мне пуп вязать. Вяжут, а я хохочу, — чикотно же. Вот и хохочу с тех пор… — отчего-то уже с грустью вздохнул Карнак.

— Устраивайтесь, — брезгливо смахнув с плеча шаловливую руку, осадила девушка бойкого на язык Карнака.

— Танюха, да это здорово, что возле окошка.

— Почему? — чуть приметно, краями щедро крашенных губ, усмехнулась сестра.

— А чтоб на свиданья к тебе бегать — хоп и…

— Не выйдет… Располагайтесь. Вот ваши вещи, — сестра подала ему чёрный больничный куль. — Завтра сдадите их сестре-хозяйке. Если ночью будет холодно, попросите у няни второе одеяло.

— А если скучно будет?! Тут одеяло не спасет… Таня, можно один скромный вопрос задать? Вот интересуюсь…

— Что ещё? — с напускной, так не личащей ей, молоденькой, щекастой, с какой-то нарошечной серьезностью глянула на Кар-нака.

— Всю жись мечтал с медичкой познакомиться, — такие они все ловконькие, чистенькие. И к спирту доступ… Нет, женюсь на медичке, а то халда попадётся, с греха с ей сгоришь… Короче, вашей маме, случаем, зять не нужен? Непьющий…

— За уши льющий, — добавил шашлычник, и по его речи мы смекнули, что он уже давно осел в Сибири.

— У мамы уже есть зять, — усмехнулась сестра, скользом оглядев Карнака с ног до головы и, похоже, дёшево оценив его.

— Да? — Карнак почесал затылок. — Жаль, конечно… Хотя муж — не печка, можно отодвинуть.

Сестра, чтобы прекратить игривое пустобайство, стала наказывать:

— Сейчас няня принесёт банки, на них всё будет написано. Сдадите мочу…

— Куда идёшь? Иду к врачу. Чего несёшь? Несу мочу… Помереть здоровеньким хочу.

— Поэт? — опять скривился шашлычник.

Карнак не ответил, но допел расчатую кавказскую песню:

На высокий на гора Мумия сидел.

Сестра, улыбнувшись было, тут же смахнула с лица смущенную улыбку, построжала:

— Прекратите… Надо сдать анализы на сахар, и…

— А зачем на сахар-то?! Я его сроду не ем — зубы берегу. Белая смерть… Ну, ладно, ближе к телу. Так во сколько, моя бравая?

— Что во сколько? Мочу сдать?

— Какую мочу?! — Карнак весь сморщился, горестно закатил глаза, но тут же хитро разулыбался и привычно подмигнул сестре.