Озёрное чудо

Подсобил, видно, Карл… Да не Карл…куда ему, безбожнику… сам Никола угодный приманил щуку…

Вытащил Емеля щуку — руки от азарта трясутся, ходуном ходят — а щука глядит на рыбака умным взором и по-русски толмачит:

— Отпусти меня, Емелюшка, в море Байкал, а я любое твое хо-теньице мигом исполню. Лишь промолви: по щучьему велению, моему хотению… и проси, чо душе угодно…

Спихнул Емеля андатровый малахай на затылок — волосы от волнения сопрели, призадумался — думал, думал, да и махнул рукой:

— Ладно, кого уж там… Плыви, рыба… Мы не бедствуем — кормит Байкал, тайга подкармливат.

Вроде ничо и не надо… Хотя, нет… — Емеля опять задумался, — пряников бы медовых… кила два. Как там у вас насчет пряников?

— Проси, Емеля, чо душе угодно. Шепни заветные словечуш-ки: по щучьему велению, моему хотению…

Прошептал Емеля слова чаровные, и от дива на лед сел: подле лунки приманчиво красуется бумажный кулек с медовыми пряниками: дескать, побалуйся, рыбак.

Обрадел Емелюшка, отпустил щуку в море: плыви с богом, прихватил пряники да и ходу в Кедровую падь. На бегу шарит пряники за пазухой и радуется:

— От, паря, подфартило, дак подфартило…

Не всякая деревня может похвалиться дураком, — бестолковых пруд пруди, а вот обалдень… Но баргузинской деревеньке повезло — народился Емеля-дурачок. То ли во младенстве изу-рочили колдовским ночным оком, то ли уж, чадо малое, спросонья с печи сверзился, но вышел — чудечко на блюдечке, с байкальским ветерком в русой курчявой голове.

К тому же мамка, вдовая солдатка, похоже, сказок не ведала, или уж поперечная взросла, но с бухты-барахты и не по святцам нарекла парнишку Емельяном. Вот и вышел Емеля-дурачок — имячко, оно пасет чадушко нарожденное до кедровой домовины. С горем пополам отмаялся Емеля в начальных классах, да на том и бросил ученье — бесово мученье, но книжечки почитывал, и все про житуху старопрежню, о чем поведала библиотечная девушка Нюша Гу-рулева, да еще прибавила: дескать, стишонки ладно выплетает, сколь уж тетрадок исписал блошинными буквицами. А стишонки либо со смешинкой — под гармошку тараторить, либо со слезинкой — одиноко петь на закатном байкальском бережку.