— Я тебя не понимаю, — прошептала, ощущая, как раскаленным железом душу обжигает жуткое предчувствие.
— Не понимаешь? — вскрикнула она и понеслась к кровати. — Это что?
Она ткнула мне в лицо несколько свёртков с вещами.
— Одежда, — выдавила из себя. — Маэр покупал.
— Что?! — она отбросила мои обновки в сторону, свёртки закатились под кровать. — Ещё и этот. Лиля! Ты опозорила себя, сестер, меня, отца... Что будет с папой, когда он узнает, что его дочь - потаскуха?
— Я… — от ужаса подступили слёзы. Язык одеревенел.
— Я не…
— Молчи! Я не представляю, как мы теперь здесь жить будем. Ты… Ты спишь с этим. А он потратился на эти шмотки. Как ты до такого докатилась? Так нужен был мужик?
— Мама… — слёзы всё же потекли по щекам.
От потрясения я даже дышать нормально не могла, не понимала, в чем моя вина и за что меня так оскорбляет мама, которая за всю жизнь слова плохого не сказала.
— Как ты посмела… — она кричала на меня, тряся очередным вскрытым свёртком. Её лицо искажал гнев.
— Мама, — в каюту ворвалась Ками, — ор на весь коридор.
В чем дело?
— В чем дело? — она кинулась на неё. — В этом… — Мама указала на заваленную кровать. — Может, и ты с кем-то снюхалась? Я вас отправляла, полагая, что вы приедете с двумя или тремя обновами. А это за чей счёт? Хватит и того, что Лили прикупили вот это для утех. Всех моих дочерей здесь пользовать в этом будут как давалок?
Она развернула вещь и продемонстрировала сестре шикарный прозрачный пеньюар с нежными кружевами и оборками.
А спустя мгновение эта красота полетела на пол к ее ногам и была пинком отправлена в угол. Наверное, это и оказалось спусковым крючком. Не выдержав, я расплакалась.
— Мам, ты совсем? — Ками слова тоже не подбирала. — Что вещи делают у тебя и какое право ты имела в них копаться?
— Это привезено моим дочерям. Я должна была проверить, что там, и не зря…
— А не смущает, что мы давно выросли! — рявкнула Ками. — И хватит заглядывать нам в трусы! Что ты в них забыла? А вещи Лили… Так знаешь, родная, если бы не задвигала младшую дочь в присутствии остальных и не рассказывала, что место ее дома на коврике, так может, у нее хватило бы духу сообщить, что она уже жена! И муж имеет право покупать ей все что угодно.
Но вместо этого она кольцо пластырем заклеивает. Прячет от всех нас! Я тебя очень люблю, мама, но порой от твоей опеки становится душно и тошно. И я не Лиля или Пети - молчать не стану. Не заткнусь! Посмотри уже на нас.
