Мы можем съездить к реке, ты ведь её так и не увидела. На нашем с тобой участке прыгают огромные лягушки. Петуния под шумок уже пыталась их собирать...
— И утаскивать в безопасное место? — я улыбнулась.
— Да, она была поймана мною на месте спасательной операции. Я очень переживал в этот момент, что она стребует с меня письменное заверение, что ни одна эта прыгающая тварь во время строительства нашего дома не пострадает, — он тихо засмеялся.
Я же взглянула на него так, что он замер, выдохнул и озвучил догадку:
— Она стребует, да?
Я моргнула в знак согласия.
— Значит, ставим тебя на ноги и едем собирать эту зелёную склизкую пакость, а после вывозим тихонько на участок твоих родителей и пусть разбираются сами? Как тебе идея...
— Ага, — я быстренько согласилась.
— Ну нет, — голос отца звучал возмущенно, — я согласен на эту живность только в жареном виде.
Услышав отца, я поморщилась. Нум призадумался.
— Есть плазма. — Мити, кажется, нас не слушал. — Проба восьмая, риск пять процентов. Необходимо подавить иммунитет.
— Сейчас займемся. Готовь все, — поцеловав меня в уголок глаза, Нум отошел.
Я же ощутила ноющую боль в бедре, словно мне кто-то незаметно сделал укол.
Хотя почему кто-то. Вполне конкретный муж, и шприц остался на металлическом столике. И папа наверняка все видел, вот и поддержал разговор о Петунии.
Вокруг одни продуманные мужчины...
И снова время раздражающе тянулось со скоростью улитки.
Наконец, к моей руке подвели еще одну манжету, и по трубке потекла светло-красная жидкость.
Нум придвинул к себе подвесной микроскоп и зафиксировал «лазерную руку»...
Следующие полчаса я выдержала с трудом. Мне периодически становилось плохо. Я слышала взволнованный голос мамы, вопросы отца, но не понимала, о чем они. Муж не отвлекался. Я могла видеть только его.
В ногах чувствовалось нарастающее покалывание. И если сначала оно не тревожило, то спустя какое-то время я была готова молить об обезболивающем.
Сердце моё билось словно в истерике. Периодически надо мной появлялся Мити и, стараясь успокоить, обтирал лицо влажной салфеткой.
— Ты молодец, Лиля, — постоянно шептал он, заглядывая в мои глаза. — Нум уберет всё, что только сможет. Ты так хорошо справляешься. Ты умница. Как всё закончится, я подарю тебе красивый подарок. Самой храброй девочке, которую я только встречал, — мокрая ткань постоянно скользила по моему лицу.
Мити поглядывал на датчики над моей головой мрачнея.
Глава 41
Кусая губы, я чувствовала на зубах противный вкус крови.
