А то всё бельё становилось грязно-серым и жирным.
Перестирывать замучаешься.
Запив водой темно-зеленую капсулу, заглянула в кастрюлю. Вроде и бульон красивый, прозрачный, с капельками масла, а тошнота подкатывала. Аппетит окончательно пропал. Поморщившись, я решила пойти на хитрость. Взяла тарелку. Сняла с крючка половник и налила на дно совсем чуть-чуть супа. Плавными круговыми движениями, как в детстве, испачкала бортики. И, тяжело вздохнув, поставила тарелку в раковину. Сегодня всё равно моя очередь загружать и разбирать посудомойку, так что ничего страшного.
Да, это был обман. Но зато мама увидит, что я якобы поела, и не будет переживать. Открыв холодильник, вынула оттуда корочку хлеба и отправилась обратно в комнату.
Нет, Нум никуда не пропал, всё так же вольготно развалившись в своем кресле, взирал на меня, не мигая. А я не могла отвести взгляда от его торса, и это начинало меня немного раздражать. Нет, ну невозможно же так разговаривать. Мысли уносит в сторону.
— Нум, можно вас попросить? — Я прочистила горло.
— Застегните китель. Это...
Не договорила. Ну просто не знала, как объяснить то состояние, в которое меня вгоняет орш.
— А можно, в ответ я попрошу тебя обращаться ко мне на ты? — Он не торопился застегивать пуговицы. — Мне неуютно, когда ты выкаешь.
Втянув воздух через нос и откусив кусочек хлеба, кивнула.
— Замечательно. Но у меня в отсеке идет стандартная обработка, от этого немного жарко. Я рубашку надену, если ты не против.
Ничего не подозревая, я снова кивнула и застыла столбом.
Этот неправильный доктор поднялся, размялся, отошел от своего кресла и принялся раздеваться. С трудом проглотив хлеб, я умоляла себя не краснеть, а отвернуться. Немедленно!
Но куда там...
Нум медленно снял китель и небрежно отбросил его на кушетку, а после достал из подвесного ящика черную рубашку с короткими рукавами и воротником-стойкой. Надел её и, повернувшись ко мне, принялся застегивать.
Одна пуговичка, вторая, третья...
Всё это время я боролась с желанием поднять ладони к пылающему лицу.
— Можно вечно смотреть на то, как твои щечки заливает краска смущения, — Нум рассмеялся.
— И не стыдно? — пропищала не своим голосом."
"— Нет, — он покачал головой. — Лиля, я привык действовать наверняка и не мешкая. Именно я принес твою сестру на своем плече обратно Лэксару, не дав ей ускользнуть от нас на другой корабль. Невозможно было не заметить, как он заерзал на месте, впервые увидев её. В семье мне противостоять может только Кирроси.
