Падение Хана

Да и кто мы, а кто Хан? Раздавит, как мошек! А еще богат он несметно и, говорят, щедрый с женщинами. Может, и не обидит тебя.

А сама по голове меня гладит.

— Не согласишься, и все умрем.

— И ты вот так меня отдашь? Откажешься…что бы мои родители сказали? Если бы живы были?

Она отстранилась и скривилась, как от боли, как будто я ее ударила.

— Хочешь? Хочешь, откажу ему! Пойду поперек мужа? Только…только, наверное, это и будут наши последние дни!

— Нет…нет…что ты, — я посмотрела на плачущую Луси, — нет!

— Давай…беги, пока он там сидит.

Беги через окно, да к тетке моей. Она денег даст на первое время. А я его отвлеку. Приглашу за стол, скажу, собираешься пока. Хочешь так?

Я молчала, а она слезы мне вытерла.

— Пойду гостей покормлю, арак принесу с погреба. Пока пить будут, оденься, деньги в копилке у нас в спальне возьми и беги. И знай…это самое большее, что я сейчас могу для тебя сделать. И спасибо не говори…Беги и молись за нас всех.

Вышла из моей спальни и дверь закрыла. А я по стене сползла на пол.

Не знаю, сколько так просидела. Перед глазами опять зоопарк, опять ослики, качели. И я на плечах Шамая. На повторе. Я себя словно со стороны вижу, как волосы золотистые развеваются, как я смеюсь. На мне белое платье с рюшами.

А потом снова это жуткое лицо с узкими глазами, крупным носом и тяжелым подбородком, поросшим густой седоватой бородой. Если он меня тронет, я умру. Начала переодеваться, собирать вещи…зашла к родителям в спальню, достала из ящика стола копилку, а под ней фотография — мы там все.

Луси обняла меня и улыбается в камеру, Аллочка держит меня за руку. Позади нас скромный дом, чуть покосившийся забор, и наш пес сидит, голову вбок склонил. Медленно положила снимок обратно, спрятала копилку, поставила сумку с вещами на пол и дрожащими руками пригладила нервно волосы.

Если сбегу, они все умрут…а ведь эти люди воспитывали меня, любили, растили и кормили. А я им смерть вместо благодарности? И как я с этим дальше жить буду?

Вышла, как в тумане, из спальни, прошла в зал, дверь открыла и остановилась на пороге.

Хан из-за стола встал и, не прощаясь, пошел к двери, меня за локоть прихватил, за собой потащил.

— Подождите… я попрощаться хочу с семьей! Постойте!

— Не с кем там прощаться. Тебя мне, как скотину, продали.

Процедил и затолкал меня в машину. Заливаясь слезами, я прилипла к окну, ожидая, что они выйдут на улицу проводить меня. Но никто не вышел. Только ворота скрипнули и закрылись за нами.