Давай, убери руки.
Попытка отвести руку силой провалилась. Мужчина на кушетке дернул плечом и рыкнул:
— Славян, не лезь!
— Я за охранником, Варвара Глебовна! — уже от двери крикнула медсестра. — Сейчас быстро ему объяснят, что к чему и как себя вести надо в мед. учереждении.
— Не надо, охранника, Зоя Анатольевна. Сама справлюсь.
Ей ведь говорили. Ее ведь предупреждали. Что будет непросто. Что хирургия — дело не женское. Она никого не стала слушать. Так что теперь обязана справляться сама. Без охранника, без Данькиной помощи и, по возможности, без скандала.
Навык пресекать хамство пациентов тоже необходимо приобретать. И — самой. Никто не научит. Она сама в это ввязалась.
— Так, слушай, ты. Тин или как там тебя. Если ты сию же секунду не уберешь руки, я зашью тебе рот. Понял меня?
Хорошо бы еще в глаза сурово посмотреть. Но его глаза заплыли и вряд ли он ими что-то разглядит.
— Ну что — будем рот зашивать?
— Что ж ты злая такая, лапушка? — он вздохнул. Погладил еще раз, самыми кончикам пальцев — и тепло снова вспыхнуло неуместными искрами.
А потом руки все-таки убрал.
— За задницу хоть можно подержаться?
— И нос зашью.
— Понял, — опустил руки на кушетку. — Тебя величать-то как, сердитая?
Варвара промолчала. Зато мысленно поздравила себя с победой над пьяным хамом. Так держать.
— Варвара Глебовна, охранника звать? — поинтересовалась Зоя Анатольевна.
— Не надо. Так договорились, — Варя снова принялась за работу. Пока они препиралась, накровило преизрядно. Пришлось менять марлевую турунду.
— Значит, Варвара? — не унимался ее горе-пациент. — Не идет тебе это имя.
— Помолчи, а? Ты мне шить мешаешь, — Варвара поняла, что церемониться смысла уже нет.
— А я шепотом, — просипел он. Варя невольно улыбнулся — вышло у него это забавно. — Ты замужем?
— Нет.
— Почему?
— Принца жду.
— А… Чего, не торопится пока принц?
— Да не видно что-то.
— Капризная, — почему-то весело хмыкнул тип.
— Мы, блондинки, все такие. Слушай, серьезно тебе говорю — помолчи. А то шов кривой будет.
Ты и так не красавец.
Он едва слышно фыркнул. А Варя почувствовала, как ноги коснулись его пальцы. Провел вверх. Потом вниз, до колена. Да шут уже с ним, за ногу пусть лапает, все равно два стежка осталось. Лишь бы не мешал!"
"Но вот, наконец, последний узелок завязан, повязка наложена, листок с рекомендациями вручен в руки сопровождающего лица, которое рассыпалось в благодарностях, выводя своего подопечного из кабинета. Перед дверью ее бедовый пациент обернулся.
