Лещ несколько раз порывался ее забрать хотя бы к себе, за стойку, мотивируя тем, что может разбиться. Тин каждый раз рыкал: «Оставь!». И хрупкие стеклянные розы, вышедшие из-под талантливых рук стеклодувных дел мастера Егора Берковича, украшали именинный стол.
От самой Вери не отходил Ростислав. Будто его к ней личным охранником приставили. Сидел рядом, развлекал анекдотами и историями, с кем-то знакомил, подливал в бокал, подкладывал в тарелку. Ни дать, ни взять — заботливый дядюшка. А Варе с каждой минутой становилось все более тоскливо.
И дело даже не в бесконечных девицах, которые на Тихона вешались. В конце концов, как вешались, так и отваливались. И не в том, что он почти не обращал на нее внимания. Ведь это его день рождения, его праздник, а статус их отношений совершенно не определен — для того, чтобы она была при его персоне постоянно. Да ей совсем и не улыбается быть при чьей-то персоне. Нет, не в том абсолютно дело. Варя просто очень остро и четко почувствовала свою чужеродность всему этому. Абсолютную чуждость его миру, его друзьям, всему его окружению.
Нет, под это она прогибаться не хочет. А он — не станет прогибаться под нее. Все зря. И напрасно она села тогда к нему в машину. И зачем только так заморачивалась платьем, прической и подарком? Никому это не нужно. Ни ему, ни ей. Ни-ко-му.
— Я поеду, пожалуй. Засиделась.
— Как это? — всполошился Рося. — Зачем это?
— Я устала, Слава, — Варя поразилась мягкости своего тона. — Тихон и без меня не скучает. Передашь ему, что я уехала, если спросит, хорошо?
— Нет, нехорошо, — заупрямился Ракитянский.
— Надо у Тина отпроситься.
И потащил ее к тому месту, где сидел именинник. Точнее, именинник стоял у стола и заливисто хохотал в компании двух упитанных молодцев, один другого веселее. Вообще, веселы они были все трое. Сильно навеселе, если быть точным.
— Рося, ты про Тобольцева новость слыхал? — начал Тин и замолчал, заметив Варю. Что-то стало случаться с его лицом. Какой-то виноватый излом в бровях. И с глазами что-то.
— Варвара Глебовна решили откланяться, — подчеркнуто церемонно доложился Рося.
И ножкой снова шаркнул.
— Уже? — как-то бесцветно спросил Тихон. Двое веселых с интересом наблюдали. — Что так рано, Варенька?
«Варенька» Вареньке дико не понравилась. Нарочитая какая-то. Неуместная. Но ответила Варя в тон и почти елейно.
— Не так уж и рано, Тихон Аристархович. Пора и честь знать.
— Ладно, — покладисто вдруг согласился он. — Сейчас скажу, чтобы Сергей Леонидович тебя отвез.
