Падение Ворона

 – А как же?! Время сейчас какое? Без пушки стремно, сами знаете! То одного кореша завалили, то другого… Хожу и оглядываюсь…

Он завел пластинку, которую неоднократно слышали в элитных казино и ресторанах столицы, на КПП закрытых поселков современной знати, да и в других местах, куда запрещался вход с оружием.

– А все почему? – Пит перешел на доверительный тон и понизил голос. – Меня почему-то не все любят, вот в чем заковыка. Не, любят, конечно… Но не шибко. Многие хотят завалить при случае. А мне что делать?

– Каждого здесь хотят завалить, – не выдержав столь бесцеремонного нарушения закона сходки, вмешался Гангрена.

 – Но все сдают! А вы не сдали!

– Конечно, не сдали! А как тебе можно дорогие вещи сдавать? – перебил его надтреснутый голос Пита. – У тебя ни номерков, ни расписок… А потом я вместо «Глока» столетний «наган» получу обратно? Если есть номерки – сдадим! Мы любим консенсус! Слыхали слово такое заграничное?

«Законники» в очередной раз незаметно переглянулись. Они знали эту его слабость.

Трижды судимый за вооруженный разбой и бандитизм, Петр Лисицын имел образование четыре класса, но на последней ходке ему попался словарь иностранных слов, который он выучил наизусть, забрал на волю и, по слухам, даже не расставался с ним надолго. При этом делал для себя много открытий и щедро делился ими с окружающими. Для тех это тоже частенько бывало открытием, а некоторые просто изображали радость познания нового, чтобы доставить Лисице удовольствие от возможности показать себя умным и образованным человеком.

– Ладно, – после короткой паузы махнул рукой Крест. – В любом правиле есть исключения! Так ведь, братва?

Удав и Фонарь синхронно кивнули. Сходка неопределенно зашумела: то ли соглашаясь, то ли возражая. В конце концов, испокон веку на сходке были все равны! Но Крест истолковал этот шум, как согласие.

– Тогда продолжим, – сказал он. – На чем это мы остановились?

– На том, как вы моего крестника, сына уважаемого Молота форшмачили! Как из кристального парня, Ворона, иуду сделать хотели! – грозно каркнул Пит.

Наступила пугающая тишина. Коромысло весов криминального правосудия резко наклонились в другую сторону.

– Да что ты, Петр, у нас и мысли не было никого форшмачить! – первым опомнился Удав, и Фонарь энергично закивал головой. Оба «законника» бросили осуждающие взгляды на Креста и даже вроде как отодвинулись от него, хотя стулья остались на тех же местах, что и стояли.

– И в мыслях не было! – солидно подтвердил Крест.